— Пажалюста! — закричал повар. — Ни нада!
— Тихо, — успокоил Илья и тут заметил подвешенный под потолком телевизор, по которому в прямом эфире передавали новости. — Эй, сделай громче!
— Сто сделай?
— Громче! — Илья показал пальцем на экран, где всклокоченная девушка возбужденно тараторила в камеру. Повар нашел пульт, и Илья услышал:
— …массовые демонстрации постепенно превращаются во что-то более серьезное. В течение последних двух часов на Манежной и Болотной площадях мы могли наблюдать вполне мирные по своему характеру митинги, участники которых стояли с плакатами и скандировали лозунги, призывающие власти к борьбе с преступностью, коррупцией и наведению порядка. Но за последние часы характер этих выступлений резко изменился. Толпа митингующих не только не разошлась, она выросла. Кроме того, участники протеста перешли к маршу по проспектам столицы, блокируя автомобильное движение. Это вызвало ответные действия полиции, которая попыталась оттеснить демонстрантов на площади, но в результате столкновений в правоохранителей полетели петарды и завязались массовые драки. В толпе можно видеть, что лица некоторых протестующих закрыты масками, и ведут они себя крайне агрессивно: выкрикивают оскорбления, кидают «файеры» и камни. Полиция пытается вычислить провокаторов и зачинщиков конфликтов, но, похоже, можно говорить, что на улицах действуют хорошо организованные люди. Буквально десять минут назад толпа подожгла покрышки и стала громить автомобили — и это в ответ на попытки полиции силой разогнать демонстрацию. Очаги протеста возникают по всей столице — наши корреспонденты и свидетели отмечают скопление протестующих на Садовом кольце, на Пушкинской площади, Арбате, ВДНХ, Воробьевых горах, в парке Горького на всех крупных городских площадях. Мобилизованы все отделения полиции, МЧС и скорой помощи. Поступает информация о том, что готовится оперативное совещание правительства города. Мы продолжаем следить за ситуацией…
Раздался громкий хлопок. Вслед за ним — вой автомобильной сигнализации. Крики. Снова звон разбиваемого стекла. В закусочную впорхнула бутылка с коктейлем Молотова, расплескав пламя и новую порцию осколков. Азиат уполз через заднюю дверь. Илья выпрыгнул наружу. Над площадью плавали клубы дыма. Повсюду что-то горело, бегали люди. Судя по лежащим телам, камням, и брошенным орудиям, демонстранты и полиция уже схлестнулись между собой.
Наискосок темнели здания НИИ Склифосовского. Илья не успел подумать — ноги сами понесли его через проезжую часть к цели. Пригибаясь, как во время обстрела на передовой, он бежал, уворачивался от отступавших демонстрантов, за которыми гналась полиция. И когда он преодолел большую часть магистрали, волна схлынула, а вслед за ней ринулась полиция. Слева двое полицейских повалили паренька на землю и охаживали его дубинками. Еще несколько замешкавшихся тащили к автозакам, подбадривая зуботычинами. С разбегу в бок ему врезался удирающий активист. Илья поскользнулся, но удержал равновесие. А вот когда на затылок опустилась полицейская дубинка, ориентироваться в пространстве стало гораздо сложнее. Илья упал в объятия земли и тупо, одним открытым глазом наблюдал, как полиция запрыгивает на баррикады и сходится там с демонстрантами в рукопашной. Преимущество было на стороне власти: броня, спецсредства, каски. Но активисты тоже были подготовлены, и поймать их составляло серьезную задачу. В их движениях чувствовалась слаженность, четкая организация, словно приказы они получали по рации.
Кто-то грубо вздернул Илью за локти и поволок прочь от баррикад, от станции метро и площади с больницей. Над ним склонилось лицо в каске — серое, ровное, с глазками-стекляшками.
— Полезай.
Его бросили на землю. Илья беспорядочно шевелил ногами, не в силах подняться. Лицо опустилось, взлетело в ночное небо, а потом в нос ему въехал кулак. Потом были искры, радужные шарики и полоски, точки и запятые, и отдаленный рокот улицы.
— Грузите его.
Две пары сильных рук схватили его за плечи и впихнули в автозак. Кто-то поддержал за ноги. Его втащили в машину и бросили на сиденье. Прошло несколько немыслимо долгих минут. Илья ощущал себя ожившим манекеном. К голове словно привинтили чужое тело. Носом дышать он уже не мог. Автозак стал быстро заполняться побитыми демонстрантами. В основном, молодежью. Один парень с косичкой сочувственно ухмыльнулся:
— И тебя приложили, дядя?
Илья еле заметно кивнул.
— Ничего, — задиристо сказал парень. — Они еще попляшут. Это только начало.