— Вот как?
— Да! — дядя Костя оживился. — Все люди звучат. Вместе это похоже на очень большой оркестр, который играет сложную симфонию. Величественная музыка. Все в ней есть. Всему найдется место. Но в последнее время что-то стало ломаться. Люди уже не звучат, как прежде. Один за другим, они теряют голос, свою индивидуальность. Их что-то подминает под себя, как будто заставляет звучать по-другому.
Илья чуть приподнялся на кушетке. Голова его немного прояснилась. Кровь будто кипела на медленном огне. Сердце стучало, как молоток.
— И вы его… услышали?
— Поначалу я не понял, что это, — признался дядя Костя. — Это было похоже на завывание гитары на слишком высоких нотах. Как будто ее сейчас разорвет от напряжения. Но мелодия все звучала и звучала, и в нее вливались новые голоса. Она становилась все громче, а потом я понял, что в ней есть что-то…
Лицо Константина побледнело, морщины четко проступили на дряблой коже, и Илья увидел, что на смену пожилому мужчине пришел глубокий старик — развалина. В его глазах мерцал ужас.
— В ней есть что-то жуткое. Какая-то дикая первобытная сила. Безжалостная. Сокрушающая. Ритмичная. Как топот сапог на плацу. Кто бы ни был этот человек, он не остановится ни перед чем. Я слышал разных людей, и хороших, и отпетых негодяев, даже преступников. Но этот человек… Он будто за границами добра и зла. В его музыке слышно только одно — дыхание смерти.
Фельдшер слепо потянулся к стакану, неловко задел его и пролил водку. Но вряд ли он вообще заметил, что произошло — его глаза вперились в пустоту окна.
— Смерть, — еле слышно прошептал он.
— Потом вы нашли его, — подсказал Илья. — Нашли Nomadа.
— Да. Черт, — фельдшер бросился вытирать пятно. — Я слушал и слушал, отсеивал все лишнее, пока не нашел первоисточник. Я внимательно слушал его музыку и понял, что лежит в ее основе. Какая мелодия. И те, кто идут за ним. От них я узнал это странное имя.
Илья сел. Они встретились с фельдшером глазами.
— Эта его музыка обладает удивительной силой. Она захватывает, увлекает за собой. Заставляет думать о странных вещах, хотеть того, на что никогда бы не решился. Очень трудно бороться с искушением. А сегодня она особенно сильна. Она гремит, как набат, заглушая собой всех остальных людей. У меня от нее кости ноют.
Фельдшер взглянул на Илью.
— Но тебя я услышал. Хоть и с трудом, я услышал твою музыку на площади. Она затихала, но еще звучала, когда я нашел тебя.
— Ничего себе, — пробормотал Илья.
— И я видел, что тебя слушает кто-то еще. Он следовал за тобой по пятам.
— Портной.
— Кто?
— Так называются люди, которые умеют видеть связи. — Илья вспомнил, что эти слова фельдшеру ни о чем не говорят и рассказал ему о Мире Связей и о том, что происходит с точки зрения Видящих. Он старался объяснять все как можно проще. Рассказал, что произошло за эти недели в одном неприметном городе на периферии. Про Сеть, нити, Черную волну и Восхождение. И, кажется, Константин кое-что понял.
— Он очень силен, этот Nomad.
— Почему?
— Это особый тип людей. Я видел несколько таких. У одних сила дремлет, так и не пробудившись. Другие проявляют себя, по-разному…
— Почему Nomad все это затеял?
— Думаю, все просто. Из мести. Ему плохо и очень одиноко.
— Звучит слишком…
— Слишком как?
Илья промолчал. Он хотел сказать «примитивно».
— Иногда среди нас появляются люди, которые нуждаются в любви сильнее других. — Старик грустно улыбнулся. — Нам всем нужна любовь. Но им она нужна как воздух. Без любви они гибнут. Или происходит самое страшное.
— Что?
— Пойми, таких людей нельзя обижать. Они обладают великой, потаенной силой, но при этом ранимы. Любая эмоция, адресованная к ним, усиливается стократ и возвращается обратно. Лишенный любви, обиженный, этот человек копит свою злость, как яд, пока однажды его не разорвет. Яд вырвется наружу. И отравит всех, кто окажется поблизости, а потом потечет по нитям дальше и начнет калечить невиновных. Такой человек будет мстить человечеству всю свою жизнь. Он заставит страдать других так же, как мучился сам, а может быть и еще сильнее. Эти Великие Кукловоды могли бы стать Великими Спасителями, и избавить человечество от бед, но все чаще мы видим, как они приносят семена Зла. Зло, посеянное в них, прорастает и приносит свои страшные плоды.
Илья смотрел на свои руки — на линии, пересекающие ладони.
— И вот когда этот человек обретает могущество, когда Зло выросло в нем и окончательно созрело, начинается жатва. Кукловод косит всех, до кого сможет дотянуться. Собирает их в своих руках, чтобы превратить людей в марионеток, чтобы диктовать им свою волю, воплощать свои бредовые замыслы или просто получать наслаждение от своих больных, извращенных забав… такое уже было. Вся наша история состоит из личных трагедий, возведенных в общую беду. Они, эти кукловоды, похожи на того крысолова из сказки, что одурманил грызунов своей музыкой. Стоит им начать играть, и все. Пиши пропало.