— Послушай. Хорошо. Я уйду. Но сначала мне нужно сказать тебе одну важную вещь.
— А, наверно про то, как сильно ты меня любишь? — засмеялся мальчик. — Потрясающе. Это так мило. У меня прямо сердце разрывается.
— Нет, — Илье все же удалось зацепиться за край кровати, словно то был уступ скалы, а он — альпинист без страховки, свисающий с обрыва. — Я не твой отец.
— Ты мне вообще не отец! Ты мне никто!
— Нет. Меня зовут Илья, и я работал охранником в торговом центре. Мы дрались с твоим папой в Мире Связей, а потом случилась странная вещь. Я попал в его тело, а он — в мое.
— Бу-га-га, — сказал мальчик. — Сам это придумал?
— Поверь мне, — сказал Илья и тут же пожалел. Он просил о невозможном.
— Ты меня отвлекаешь от важного дела, — голосок у Саши задребезжал, как банка с гвоздями. — Я начинаю злиться. Лучше сваливай отсюда по-хорошему. Иначе… ты знаешь, что будет.
Обманчиво хрупкий, его силуэт замер у окна. В этом хлипком мальчике скопилась колоссальная мощь, собранная уже не с тысяч — вероятно, с миллионов людей по всей стране. А любое неосторожное движение или слово заставит его детонировать. Как атомную бомбу. Илья подобрался к черте. Мысли его работали все быстрее. Ему как никогда нужна ясная голова и немного времени на раздумья.
— Знаю, — прохрипел Илья. — Слишком хорошо.
Не было у него времени. Ни минуты. Да и секунды наперечет — каждая могла оказаться последней. Хватит думать.
— Зеро, то есть я, убирал по твоим приказам людей, которые умели сохранять нити.
— Ну.
— То же самое делали в других городах и здесь. Твои ферзи убирали портных, одного за другим.
Мальчик Саша молчал. Слушал, нетерпеливо дергая заусенец. Илья заторопился:
— Когда портных остались единицы, ты переключил ферзей на более важные задачи. Ведь опасность исчезла. Верно?
— И что?
— Мне ты дал команду ликвидировать человека-Иглу по имени Илья, потому что тот собирал вокруг себя нити и мог бы стать проблемой. Я это сделал. Цель была уничтожена?
Вот тут Илья почувствовал, что попал. Мальчик покусал палец, обозрел результат и как бы нехотя выдал:
— Конечно. Он исчез. Погас как свечка. Ты же сам мне доложил, идиот. Забыл что ли?
Илье стоило серьезных усилий вскарабкаться на койку и присесть на краешек.
— Как я могу забыть такое? Это было одно из моих лучших заданий. Да только мне кажется, что этот Илья не умер. Он нашел какой-то способ остаться незамеченным и хочет тебя убить. Вместе с портными. Я почти уверен. Он собрал их вместе, чтобы нанести удар. Как раз когда ты этого не ждешь.
Было видно: Саша растерялся. Такого поворота в своем замечательном сценарии он не предусмотрел.
— Откуда знаешь?
— Чувствую.
Саша поколебался с минуту, но потом отрубил:
— Нет. Я тебе не верю. Жив он или нет, один или с кем-то, уже неважно. Пусть попробует сунуться, я ему так мозги поджарю, из ушей потекут!
Бесполезно. Стена. Железобетон.
— Вали, папуля. Твое время истекло.
Илья разозлился. С кряхтением он встал на ноги, и медленно обходя койку, процедил:
— Я тебе не папуля, маленький говнюк. Я попробовал поговорить с тобой по-хорошему, но тебя, видно, плохо воспитал твой настоящий отец с уставом вместо мозгов. Хотя ничего удивительного. Яблочко от яблони недалеко падает. Сейчас я тебя научу хорошим манерам. Что вылупился?
Мальчишка распахнул глаза. Вскинул руки и попятился.
— Избалованный засранец. Привык, что тебе все задницу подтирают? Ты думал, я перед тобой на коленках ползать буду только потому, что ты весь такой несчастный больной ребенок? Думал, я тебя начну жалеть? Ах, бедняжка! Что ты смотришь на меня? А?
Последние фразы Илья прорычал, брызжа слюной.
— Не трогай меня, — пискнул Саша и попытался перепрыгнуть через койку.
Илья навалился на него всей массой. И утонул во вспышке сокрушительной боли. Ощущения были такие, словно под ним извивается электрический скат, заряженный на максимальное количество вольт. Илья уже жалел о своем поступке: он сам приговорил себя к мучительной смертной казни. Но теперь обратной дороги не было. Даже если бы он и захотел вырваться из смертельных объятий, ему не хватило бы сил. Обмякший, словно куль с песком, он придавил собой Сашу, который слабо брыкался, стучал ногами и руками, и верещал тоненьким голоском:
— Отпусти!
Илья свистел как закипающий чайник. Зубы прокусили язык до крови. Барабанные перепонки лопались с влажным хлюпаньем. Все тело сотрясали судороги. Глаза затянуло багровым приливом. Запахло жареной плотью. Сердце взбрыкнуло и разорвалось в грудной клетке, поставив жирную точку в этой агонии.