— Я ничего не понял, — признался спросивший.
— Может быть, со временем поймете. Итак, я собрал вас вместе, чтобы кое-что прояснить. Вы узнали меня?
— Илья, — сказал силуэт поменьше. — Я скучала. Почему ты в таком виде? Где ты был?
— Вне себя, — сказал мальчик. Он положил ладошки на колени. Из его груди, подобно раскрывающимся лепесткам лилии, выпросталось семь разноцветных нитей, которые протянулись к каждому силуэту.
— Что это? Что происходит? — задергался большой силуэт, когда нить нежно коснулась его груди.
— Ничего страшного. Прежде чем я все объясню, расскажите, что произошло вчера.
В чертах силуэтов постепенно стала проступать индивидуальность. Там, где на месте лица раньше был сгусток живого огня, появились намеки на глаза, нос и рот.
— Это был ужасный день, — сказала огненная девушка. — Чего только не произошло! Сплошные катаклизмы. Что-то взорвалось, упал самолет, народ вышел митинговать на улицы. Все как будто с ума посходили.
— Верно. Я такое только в девяностые видел, — добавил здоровяк. — Полный беспредел.
— То ли еще будет, — ввернул худощавый парень. — Похоже на гражданскую войну. — Парень оглядел присутствующих и добавил. — Не знаю, как такое произошло, но надеюсь, что этот трип скоро закончится. А ты! Я тебя помню: охранник с добрым лицом. Как ты можешь быть в теле пацана?
— Сейчас возможно все. Ведь мы во сне.
Стало светлее. К текстуре стен, пола и потолка добавилось больше деталей. Грани стали четче, словно выплывали из дымки. Человек, который шел к больнице и очнулся здесь, оглядел себя и увидел, что из сгустка огня тоже обрел тело. Но все его туловище было плотно обмотано алой нитью. Он поймал на себе внимательный взгляд мальчишки, который сказал:
— Пришло время нам всем поговорить.
— Не тяни, — протянул худой силуэт.
— Не буду, — пообещал ребенок. — Накопилось слишком много вопросов без ответов.
Он убедился, что все слушают и продолжал.
— Вы спрашиваете меня, что происходит. Тонкие линии, которые протянулись между нами, это наши связи. Видите, как они мерцают?
— Красиво, — сказал самый маленький силуэт, девочка, линия связи которой с Ильей сияла изумрудно-зеленым.
— Точно.
— Погодите, я что-то не понимаю, — начал большой силуэт, тучный мужчина с пучком усов.
— Лично мне все понятно, — проговорил низкий силуэт, молодой мужчина.
— Мне тоже, — подтвердила Настя.
— Прекрасно. Ты тоже скоро поймешь, о чем речь, — успокоил толстяка мальчик Илья. — Итак, вы связаны со мной, потому что знаете меня. А я — вас. Возможно, даже лучше чем вы знаете себя. Но вы не знаете друг друга. И вот теперь мы вместе.
— Почему?
Илья как будто смутился. На мгновенье. Словно простой вопрос поставил его в тупик. Комната обрела окончательный вид. Теперь можно было ощутить запах сырости от камней, холод, слабый рокот. Превращение силуэтов в людей тоже завершилось. Единственной странностью остались плавно изгибавшиеся жгутики разноцветных нитей, что связывали каждого с лысым мальчиком.
— По одной простой причине. Я видел вас, всех. Задолго до того, как вырос и встретил. Я знал о вас. Ты, — он показал пальцем на толстяка, — работал начальником цеха на автозаводе, еще лет двадцать назад, помнишь? До того, как стал директором управляющей компании, а потом полез во власть.
Толстяк студенисто затряс щеками:
— Не понимаю, какое это имеет отношение…
— К тебе в бригаду хотел устроиться молодой паренек, плюгавенький такой, с плохим зрением. Его звали Ефим.
Мгновенно взмокший, депутат с фамилией Козлов, часто моргал глазами. Нет, он еще не вспомнил, но уже догадывался.
— Он был электрик по специальности. Ему очень была нужна работа, чтобы кормить семью. И ты предложил ему место, но на голом окладе, потому что тебе надо было ехать со своими детьми в Сочи, а фонд зарплаты не резиновый. Помнишь?
— Я…
— И он не стал устраиваться. Он сидел на пособии, но потом все-таки нашел работу.
— Он ничего не говорил про семью, — пробормотал толстяк.
Илья перевел дыхание и добавил:
— А в Сочи вы так и не поехали, потому что теща закатила скандал.
Повисло молчание.
— Отец как-то говорил мне, — подал голос парень по имени Павел — следователь, занимавшийся погромом в магазине техники. Тот самый, что вызывал Илью к себе на допрос. Все посмотрели на него.
— Батя рассказывал про одного мужика, который его на работу не взял. Вот значит как. Интересно получается.
— А ты, — Илья указал на Павла. — Вспоминай, когда ты еще учился в школе, в старших классах, сильно простудился и провалялся дома три недели. Оказалось, это не простуда, а воспаление легких. Тебе прописали антибиотики, и встал выбор — лечь в стационар, или колоться на дому. Мать договорилась с кем-то из поликлиники, и к тебе ходила делать уколы медсестра. Ты в нее влюбился и пытался флиртовать, хоть она была и старше тебя. А перед последним посещением подарил ей кольцо.