— Ну и не в тему: угадай, кто ел сегодня домашние эмпанады?
— Что?
Я хохотнул.
— Эмпанады? — проскулил он. Это одно из любимейших блюд Яна. А такие, которые он обожал, трудно было найти: не слишком жирные и рассыпчатые — идеальные.
— Я съел несколько.
— А для меня ни одного не прихватил?
— Не хотел прослыть обжорой, — решил подколоть его я.
— Вообще-то, я волновался за тебя, придурок.
Было забавно осознавать, что Ян до сих пор за меня переживал, хоть и сбросил звонок.
— Не знаю, насколько нормальны ваши отношения с мужем, — произнес Редекер после недолгого молчания.
А по-моему, вполне.
В ОФИС МЫ ПОДНЯЛИСЬ уже после четырех часов дня. Я удивился присутствию сотрудников спецслужб. Ко мне подошли Беккер с Адером и еще тремя агентами на хвосте. Он извинился перед Редекером, отправил его отметиться к Яну в другой конец кабинета для назначения напарника и, когда все столпились вокруг, повернулся ко мне.
— Мы в конференц-зале, Джонс.
Я кивнул и глянул на Яна, который жестом позвал к себе.
— Одну секунду, встретимся там, — ответил я Беккеру и прошмыгнул мимо остальных за Редекером в сторону Яна.
— Я сейчас подойду, — сказал Ян Редекеру, взял меня за бицепс и отвел на несколько шагов в сторону. — У тебя все хорошо?
— Да. Как и говорил, дел было много, но все отлично.
— Точно?
— Да, то есть вытащили кое-каких детей из не очень приятных ситуаций и повидали тех, у кого все хорошо. В целом, для первого дня неплохо, — широко улыбнулся я.
Ян улыбнулся в ответ, поднял руку, словно хотел прикоснуться к моей щеке, но вспомнил, где находился, и опустил.
— А у меня… по-разному.
Я фыркнул.
— Эй, — произнес он и пристально посмотрел на меня. — Я оказался в тысячу раз терпеливее, чем думал.
— Правда?
— Даже не представляешь.
Я дотронулся до лацкана его пиджака.
— Ты идешь в конференц-зал?
— Да. Скоро приду.
Я кивнул и развернулся, чтобы присоединиться к Беккеру и остальным.
Когда я вошел, Кейдж стоял у белой доски в передней части помещения, и он указал на место в конце стола, где было три свободных кресла. Не успел я сесть, как рядом попытался устроиться Адер, но Кейдж велел ему пересесть. Двое других тоже пробовали, однако Кейдж оставил место для Яна, который зашел предпоследним. Ян быстро пересек комнату, подвинул кресло ближе и сел, задев меня коленом. Нас собралось двадцать человек. Беккер придержал дверь открытой для последнего, и потом закрыл ее, когда тот вошел.
— Прошу внимания, — начал Кейдж, — перед вами Эндрю Райерсон, заместитель директора Отдела уголовных расследований, реагирования и кибернетики ФБР.
Райерсон прошел к Кейджу, встал и окинул всех взглядом, останавливаясь на мне.
Эндрю Райерсон оказался красив: на вид чуть больше пятидесяти лет, с сединой в волосах, но меньше, чем у Кейджа, у которого имелось много седых прядей. Хотя почему-то седина Кейджу шла — она придавала ему классический образ добродушного отца.
У Райерсона было утонченное лицо, осунувшееся, с измученным выражением, без единой мимической морщинки. Костюм был безупречен, с идеальной посадкой. И выглядел Райерсон так, будто место его на обложке журнала, а не в комнате, полной помятых мужиков, отработавших целый день. Кейдж был единственным, кто выглядел так же хорошо, хотя стоявший рядом Райерсон на его фоне смотрелся чуть ли не хрупким.
— Маршал Джонс, — обратился ко мне Райерсон.
— Сэр?
— Буду откровенен, Джонс, и опущу лишние официальности и пустые разговоры, потому что хотелось бы сразу перейти к сути вопроса, — сказал он напряженным и явно измученным голосом, не теряя при этом нот профессионализма. — Приемлем такой вариант?
— Да, сэр.
Райерсон сделал глубокий вдох.
— Сегодня утром открылись крайне неприятные для нас факты. Обнаружено, что Киллиан Войно был не единственной утечкой информации в нашем офисе, связанной с побегом преступника Крейга Хартли, — мрачно пояснил Райерсон. — После беглого изучения переписки следователя-криминалиста Кола Келсона выяснилось, что он поддерживал связь с Хартли с момента его побега из содержания под стражей в федеральном исправительном учреждении до вашего похищения два года назад.
У меня не было ни единого шанса. И эта мысль душила.
Сам по себе Хартли оказался великолепен, а еще на него работали не один, а два коррумпированных федеральных агента. Карты сложились против меня с самого начала, а хуже всего то, что никому из пособников Хартли не платил.