Страстно, всепоглощающе, заявляя свои права, словно он считал, что я принадлежу ему, как будто пытался привлечь мое внимание.
Я прервал поцелуй, когда мне стало не хватать воздуха, и тяжело дыша прижался лбом к его лбу.
— Прости.
— И ты.
Я вскинул голову и вгляделся в его прекрасные голубые глаза.
— Тебе не за что извиняться. Это я должен…
— Не должен, — заверил он, массируя мой затылок и зарываясь в волосы. — Я был не прав, считая, что могу встать между тобой и всем дерьмом в твоей жизни. Хочу защитить тебя. Так скучал по тебе сегодня. И совсем забыл, что, когда ты отлично выполняешь свою работу, люди хотят от тебя большего. Так и с армией было. Только преуспеешь в одном, как приходится делать следующий шаг. Люди ожидают, что ты будешь карабкаться выше, а не падать.
— Да, — согласился я, упиваясь близостью и не отводя взгляда.
— Сегодня утром я подумал, что Кейдж выжил из ума, а потом провел весь день во главе кучи народа не из нашего ведомства, и было так…
— Естественно.
Недолго подумав, он кивнул.
— Ты прирожденный лидер, Ян. Как Беккер или Кейдж. Люди хотят исполнять то, что ты говоришь, потому что видят в тебе надежный тыл.
— И Кейдж видит, что ты отлично ладишь с людьми, и знает, насколько хорошо ты заботишься о детях, поэтому и выбрал тебя для Детского отдела.
— Знаю, что будет больно, и понимаю, что каждый день не принесет победу.
— Нет, не принесет, но этим утром, когда мы уходили на работу, я подумал, что со вчерашнего дня ничего не изменилось, кроме тебя. И решил, если и соберусь куда, то только в группу в отряде спецназначения.
— Конечно.
— Но потом мы добрались до работы, и изменилось все, и ты в любом случае больше не сможешь работать под моим руководством, — сказал он, посмеиваясь. — Я не могу приказывать парню, с которым сплю.
Я широко улыбнулся.
— Ну ты и извращенец, — заверил меня Ян.
Слезы облегчения хлынули быстро. Страх не покидал мое сердце на протяжении всего дня, пока я не решил его усмирить и погрузиться в работу. Все переживания я отодвигал в сторону, стараясь думать, о чем угодно, кроме потери Яна. Сосредоточиться нужно было на многом.
Огромный перечень дел, как только я его увидел, накрыл меня лавиной, и я погрузился в него с головой в считанные секунды.
— Миро, — пророкотал Ян. От звука его голоса вниз по спине побежали мурашки, направляясь прямиком к члену. Никто другой одним своим голосом не выворачивал меня наизнанку так, как Ян. — Без тебя у меня ничего не получится, так что пойдем домой, ладно? Не думай слишком много, не бойся. Все хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я судорожно втянул в себя воздух.
— Мы еще поборемся, и все еще будет…
— Мы все еще остаемся самими собой, — произнес Ян и поцеловал мои глаза, затем щеку и скулу. А когда провел языком по губам, мне пришлось ухватиться за него, чтобы не упасть.
— Любовь моя.
Я вздрогнул от прикосновения его рук. На фоне всех этих переживаний, а еще из-за детей и Келсона до кучи, я весь был как открытая рана. Я стал уязвим и нуждался в эмоциональной поддержке. Мне необходим Ян, чтобы вернуть равновесие в жизнь и придать ей смысл.
— Боже, прости, но тебе придется собирать меня по кусочкам каждый вечер, когда я буду приходить домой.
— Да, возможно. А может, и тебе меня придется. Наша работа всегда на грани жизни и смерти, а в иные дни вообще засада. Просто мы должны быть уверены, что всегда поговорим. Не нужно молчать и скрывать.
Я фыркнул.
— Но ты так сексуально выглядишь, когда что-то скрываешь.
— Тебе уже полегчало?
То, как он приподнял одну бровь и скривил губы, как его голос стал чистым и мягким, почти заставило мое сердце остановиться. Ян всегда сражал меня наповал.
— Да, я…
— Не оставляй меня, — решительно и быстро произнес он и поцеловал мою скулу, затем шею, вдохнул запах моей кожи. — Миро, милый, никогда меня не бросай.
Я был растерян и таял в его руках.
— Я думал… что скорее ты меня.
Ян шагнул ближе, крепко обнял и уткнулся лицом в мое плечо.
— Нет, милый, я буду здесь, с тобой.
Я расслабился в его объятиях и позволил себя поддерживать, а сам наслаждался его теплом, его силой, всем им целиком, просто Яном и тем, что он принадлежал мне.
— Перестань думать, что я могу когда-нибудь тебя оставить, и тогда, так и быть, я перестану думать, что ты попросишь меня уйти.
Эти сильные слова не вызывали ни малейшего сомнения, что человек, которого ты любишь, просто-напросто будет рядом, и в горе, и в радости, на веки вечные.