У Келсона не было возможности узнать нашу историю, и ему мешали его собственная ревность, ненависть и горечь. Он думал, что не будет ничего важнее того, что сделал я, и это убивало его. Все это было написано у него на лице. Если до этого я его не понимал, то теперь ясно увидел его намерения, когда он, прицелившись, нажал на спусковой крючок.
Я даже не успел вскрикнуть. Я не думал о Яне и о том, как сильно он будет по мне скучать. Я не видел ни Аруны, ни Кэтрин, ни Дженет, ни Мин. Не жалел о тех детях, которым так и не успел помочь. И даже не подумал, когда же Редекер вытащит, наконец, свою голову из задницы и признается Кэллахэну, что, черт возьми, тоже хочет его.
Ничего не приходило в голову, кроме мысли, что я все-таки умру, а Хартли будет смотреть на меня сверху вниз. И почему-то это не казалось таким уж плохим, как прежде.
Что-то сильно ударило меня и отшвырнуло на обочину дороги, прямо в траву и грязь. Накануне шел снег и, поскольку так и не потеплело, он не растаял. Я упал навзничь на смерзшийся снег и сверху на меня рухнули — как я внезапно осознал — сто восемьдесят фунтов Крейга Хартли, выбив остатки воздуха из моих легких.
Ошеломленный и потрясенный, я увидел бледное небо и услышал пронзительно-визгливый вопль, прежде чем тяжесть с моей груди исчезла и воздух наполнился быстрыми пулеметными очередями.
Келсон закричал и, подняв голову, я увидел, что он лежит на той же холодной и твердой, покрытой льдом земле, на которой лежал я.
Моя спина взмокла. Холод просачивался под кожу, и по всему телу пробежала легкая дрожь. Затем я глотнул воздуха и сел. А повернув голову налево… увидел Хартли.
Его рот был открыт, и он все еще дышал, но уже с трудом, и в следующую секунду я понял почему. В области сердца по пиджаку расползалось пятно крови.
Я боком подполз к нему и обеими руками закрыл рану, сильно надавив на грудь, а он поморщился от боли.
— Бесполезно, — прохрипел он, и слеза скатилась из его левого глаза к уху.
— О чем, черт возьми, ты думал? — проскрежетал я. Мой голос, надломленный, хриплый, прозвучал странно — испуганно и глухо.
— Ну, — фыркнул он, каждый звук давался ему с трудом. — Подумал, что ни у кого нет права убивать Миро Джонса… кроме меня.
— Трепло, — пробормотал я, слыша, как сердце колотится у меня в ушах.
Он попытался улыбнуться.
Подняв одну руку, я начал снимать куртку. Нужно было замедлить кровотечение и согреть его, чтобы он не потерял сознание.
— Только не надо портить превосходную вещь от «Тома Форда», — проворчал он. — Это не поможет. Просто посиди здесь немного и забери оружие.
Я посмотрел на автомат, а потом снова на его быстро бледнеющее лицо.
— Что?
— Честное слово, — вздохнул он, — как ты умудрился так долго прожить?.. Водитель ведь все еще жив.
Звук взревевшего двигателя привлек наше внимание, прежде чем фургон, взвизгнув шинами, отъехал.
— Что ж, это обнадеживает, — невозмутимо произнес он и закашлялся кровью.
— Черт! — выругавшись, я начал обыскивать его пиджак в поисках телефона, потому что мой остался у Яна. — А где, черт побери, твой…
— В фургоне, — прошептал он, опустив пистолет и протягивая ко мне левую руку.
Я быстро ухватился за нее, сразу почувствовав, насколько она холодна, и сжимал, даже когда кровь потекла по его пальцам.
— Черт возьми, где, блядь, все?!
— Ох, — вздохнул он так тихо, что мне пришлось наклониться и прижать ухо к его губам. — Ты и вправду испугался, да?
Сейчас это было совершенно бессмысленно. Он больше не был угрозой. Да, Хартли являлся сущим кошмаром, но сейчас почему-то… нет. В этом не было никакого смысла, ведь все произошло из-за пса смешанной породы, несмотря на то, что было между нами и то, что в моей жизни он существовал даже дольше, чем Ян. То, каким я стал, большая часть меня, определялась нашим с ним общением. Я почувствовал, как внутри меня нарастала боль.
— Нет, я не хочу так… мы должны остаться квиты, — сказал я и повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза, так близко, что мы почти соприкасались носами. — Я спас тебя, ты спас меня — как же я тебе верну должок? — спросил я, и мои глаза наполнились слезами.
— В следующий раз, — прошептал он, вздернув подбородок. — Иди сюда.
Не раздумывая, я повернул голову так, что его губы прижались к моей щеке, и он всего лишь на мгновение крепко сжал мою руку.
— Всегда знал, что ты мой, — выдохнул он.
Я замер на секунду, а затем повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. Его хватка медленно ослабла, и рука едва не выскользнула из моей, если бы я не удержал ее.