Последняя слеза скатилась по его щеке, и я смахнул ее, прежде чем закрыть ему глаза.
Плакать было бессмысленно. Он не был хорошим человеком. На самом деле, он являлся чудовищем. Но где-то между тем, как он, разрезав мне бок кухонным ножом, забрал мое ребро, и тем, как сказал, что моя собака не умерла… Хартли стал только моим монстром. Мы изменились и уже не были прежними. И в конце концов, он получил пару пуль, которые предназначались мне, чем спас мне жизнь. Люди будут писать о нем годами.
Я понятия не имел, что должен чувствовать и что думать, но сидеть здесь, держа его за руку, казалось мне единственно правильным решением.
БЫЛО ТАК ТИХО и спокойно, как будто весь мир замер, но через несколько минут я услышал слабый звук сирен.
Медленно опустив руки Хартли, я сложил их на его груди. Он выглядел таким умиротворенным, будто заснул. И когда все расплылось, я понял, что мои глаза полны слез. Закрыв лицо руками, я позволил себе зарыдать и без свидетелей оплакать человека, потому что никто, даже Ян, не понял бы почему.
Хартли совершал со мной ужасные вещи, но я должен ему все простить, пусть так и будет. И не потому, что он спас меня. Ничего из этой банальщины. Даже если бы он бросил меня, как и хотел, где-то на дороге, сказав: «Всего хорошего тебе, Миро!», я чувствовал бы то же самое. Боже мой, каким-то странным образом он был моим другом, и это не поддавалось логике.
И вот я сидел там, мою грудь сотрясали рыдания, а по лицу текли слезы, потому что Крейг Хартли оказался первым человеком, которого я потерял из тех, кто что-то значил для меня, кто был мне близок и кто изменил ход моей жизни. У меня не было ни родителей, ни близких. Никого, кроме Яна, девочек и еще парочки друзей, которые любили меня, и никого из них еще не забирала смерть. Этот серийный убийца стал первым, и поэтому я, рухнув рядом с ним в грязь, почувствовал, каково это — потерять кого-то, кто помог мне стать тем человеком, которым я являюсь сейчас.
Я был рад, что подкрепление еще не прибыло, потому что у меня оставалось время погоревать, окропить землю слезами, полностью потеряв самообладание. К счастью, никто не видел, как очищается моя душа.
Затем мимо пронеслась вереница полицейских машин.
— Миро!
С силой вытерев глаза, я вздохнул, поднял голову и увидел ряд внедорожников, остановившихся рядом со мной, Хартли и Келсоном.
— Твою мать! — выдохнул Ян, выскочив из машины. Он бросился ко мне, упал на колени и обнял.
Я не мог вздохнуть и был почти уверен, что он переломал мне ребра. Но это не страшно, потому что он находился рядом, надежный и теплый. И если в конце всего я оказался в его объятиях, то это можно считать победой.
— О, детка, что произошло?
Но я не мог, пока еще не мог. Я не в силах был сейчас рассказать ему обо всем.
Прижав меня к своей груди, он целовал мои глаза, щеки, подбородок, а затем коснулся губами моих губ. Я хотел большего, и он пробормотал, что обещает показать мне, насколько сильно меня любит, как только мы вернемся домой.
Когда прибыли федералы вместе с полицией, Ян помог мне подняться, потому что я оказался не в состоянии идти без посторонней помощи. Я не мог смотреть, как они касаются Хартли, не хотел видеть, что они собираются с ним делать, поэтому ни разу не оглянулся, пока Ян усаживал меня на заднее сиденье машины. Элай был за рулем, и когда Штиглер направилась к внедорожнику, он выехал, развернувшись посреди дороги, которая вела в Чикагский аэропорт в Вилинге, куда и направлялся Хартли.
— Он спас меня, — поведал я Элаю с Яном, а еще Райану и Дорси, которые тоже были во внедорожнике, — и на глаза снова начали наворачиваться слезы. — Я… Келсон пытался убить меня, а Хартли… Он меня спас.
Никто не смог вымолвить ни слова.
— Он заслонил меня от выстрела Келсона.
— Господи Иисусе! — прохрипел Ян, разворачиваясь и протягивая мне руку.
— Джонс, ты единственный в своем роде, — вздохнул Райан. И когда я взглянул на него, он печально улыбнулся. — Я не знаю никого, кроме тебя, кого бы спас серийный убийца.
Остаток пути до офиса мы проделали в полном молчании.
Оказавшись там, Ян пошел со мной в один из небольших конференц-залов, где нас ожидала команда криминалистов.
Он ушел, чтобы принести спортивный костюм, в то время как главный эксперт с двумя помощниками раздели меня до нижнего белья, вычесали грязь из моих волос, выскребли кровь из-под ногтей и сфотографировали меня со всевозможных ракурсов. Много времени это не заняло, но к тому моменту, как они закончили, я умирал от холода. Как только они ушли, вошел Ян; через голову натянул на меня толстовку, помог надеть брюки, а затем крепко прижал меня к себе.