Я обнял его в ответ так сильно, что из глубины его груди вырвался стон.
— Ты жив, ты здесь, со мной, — прошептал он. — Как только закончишь разговаривать с федералами, я отвезу тебя домой, и мы сломаем кровать, хорошо?
Я кивнул, уткнувшись ему в плечо. Не то чтобы я не всегда хотел его, но сейчас он был мне просто жизненно необходим. Я нуждался в его тепле. На мне, вокруг меня, во мне… Я продрог до костей, и только Ян мог снова сделать меня собой.
Снаружи, в холле, Элай ждал, чтобы отвести нас с Яном в большой конференц-зал. Кейдж уже находился там, как и Штиглер, Райерсон, Адер и многие другие, все они сидели по одну сторону огромного стола, рассыпавшись веером по комнате.
Я расположился между Яном и Элаем и посмотрел на Райерсона, который наклонился вперед, сложив руки перед собой на столе.
— Что с вашим сыном, сэр?
— Напуган, но в порядке, спасибо вам, маршал.
Я кивнул.
— Надеюсь, вы проверили Келсона до того, как ваши люди приблизились к нему.
— Что, простите?
— Может быть, в нем все-таки было взрывное устройство.
Все взгляды устремились на Кейджа, который стоял где-то позади меня. Я не видел его, но чувствовал присутствие.
— Как вы помните, я предупредил вас, когда приехал туда, что сначала нужно вызвать саперов.
Райерсон сначала посмотрел на Штиглер, а затем повернулся в кресле к Адеру.
— Кто-нибудь поступил так, как предложил главный заместитель маршала и позвонил им?
Штиглер вскочила со стула и выбежала из комнаты.
— Вы управляете самой большой кучей дерьма, что я знаю, — сказал Кейдж Райерсону. — Из-за вас столько раз сбегал Хартли, да еще и это фиаско. Клянусь Богом, если бы я управлял этим местом так же, то здесь была бы братская могила.
— Главный заместитель, мы…
— О господи! — вскрикнула Штиглер, влетев обратно. — Никто не пострадал, но поскольку саперов не оказалось на месте, чтобы проверить и обезвредить устройство внутри Келсона, его тело взорвалось, уничтожив два внедорожника, припаркованных неподалеку.
— Да мать вашу налево! — выругался Элай, и я медленно повернулся к нему. — И что теперь? — сказал он, указывая обеими руками на Райерсона. — Вы что, издеваетесь?
— А тело Хартли? — поинтересовался Райерсон.
— Уничтожено, — прошептала она.
И вдруг все заговорили одновременно.
У меня не было слов. Слишком уж все нелепо. Кто не подчинился, черт возьми, главному заместителю федерального маршала Северного Иллинойса? Что за идиоты проигнорировали его приказ? Как они, блядь, сразу не вызвали саперов? Это было… какое-то безумие.
Опустив голову на руки, я снова зарыдал, но уже от смеха.
— Маршал? — поинтересовался Райерсон.
Хартли, наверное, был бы в восторге! Он уже начал обрастать легендами.
— С него достаточно, — сообщил ему Ян.
— Но у нас есть вопросы.
— Отметь себе в служебной записке, — решительно сказал Кейдж, одновременно похлопывая меня по плечу. — Вставай и иди домой. И я не хочу видеть тебя до понедельника.
— Да, сэр, — ответил я, поднимаясь на ноги.
— И ты тоже, Дойл. Свободен.
— Благодарю вас, сэр.
Мы уже вышли в холл, где я смог отдышаться, когда к нам присоединился Элай. Даже сквозь стены, которые должны были быть чертовски хорошо изолированы, я слышал крики Кейджа.
— Он их сожрет, — сказал я Яну.
— Очень на это надеюсь.
Когда мы проходили мимо комнаты отдыха, Элай забежал и захватил пару киви из огромной корзины, которую миссис Гусман все еще ежемесячно присылала для нас с Яном.
— Я снова отправил ей письмо, — сказал я Яну, когда Элай догнал нас. — Но не думаю, что она когда-нибудь перестанет посылать нам фрукты.
— Конечно, — он взял меня за руку. — Я тоже так думаю, но ведь это нормально, правда? Она может посылать фрукты, если хочет.
— Угу, — согласился я.
— Это мы считаем, что просто выполняли свою работу, но она думает иначе. И она может чувствовать то, что хочет. Как и все мы.
И тогда я понял, что когда раньше думал, будто Ян не понимает моих чувств, то ошибался на его счет. Он мог читать меня как книгу.
В лифте я наклонился к нему, целуя его в шею сбоку, вдыхая аромат цитрусовых и кожи, оружейного масла, чуточку кедрового дерева и просто самого Яна. От него пахло домом, и мои глаза очень быстро снова наполнились слезами.
— Мне правда нужно принять душ, — хрипло произнес я срывающимся голосом, и с силой вытер глаза, пытаясь смахнуть набежавшие слезы.
— Не надо плакать, — попросил он, повернувшись так, чтобы я мог прижаться щекой к его плечу и вытереть лицо о бушлат. — Просто потерпи, мы скоро будем дома.