Девушка вдруг стала серьезной, её взгляд полный отвращения скользнул к Лене:
— Неужели эта... сиделка .... теперь ты с ней? —
Этого было достаточно. Лена, до этого сохранявшая ледяное спокойствие, молниеносно вцепилась в её идеально уложенные волосы. Брюнетка завизжала, как поросенок под ножом, когда Лена потащила её по полу, методично выметая ею каждый угол палаты.
Только появившаяся охрана с трудом разняла разъярённых девушек. В воздухе витал запах дорогих духов, смешанный с пылью и адреналином.
Глава 16
Тихий вечер в загородном доме выдался тревожным для двоих. Между Мишей и Любой по-прежнему висело незримое напряжение - девушка, погруженная в тяжёлые раздумья, механически готовила ужин, в то время как парень неотступно следовал за ней, словно тень.
Когда Люба наконец остановилась у разделочного стола, Миша осторожно занял место напротив. Его обычно весёлые глаза сейчас были серьёзны и неотрывно следили за каждым её движением.
— Я не изменил своего решения, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Я всё ещё хочу быть с тобой.—
Нож в руке Любы замер. Она подняла встревоженный взгляд:
— Я тоже... но мне страшно.— Её пальцы сжали рукоять так, что костяшки побелели. — Сколько боли мы уже принесли другим? Что если...—
Миша медленно, будто боясь спугнуть дикое животное, протянул руку и накрыл её ладонью. В его прикосновении была вся нежность, на которую он был способен.
— Любые отношения неизбежно причиняют кому-то боль. — прошептал Миша, медленно приближаясь. Его руки осторожно обвили её талию сзади, притягивая к себе. — Не бывает так, чтобы все вокруг радовались, глядя на влюблённых. Там, где двое счастливы, всегда найдётся тот, кто тайно страдает — будь то безответная любовь или бывший партнёр, всё ещё не смирившийся с разлукой. Разве их боль ничего не значит?—Люба почувствовала, как его тёплое дыхание коснулось её шеи, заставив мурашки пробежать по коже.
— Если бы мы ставили чужие чувства выше своих, человечество вымерло бы от одиночества. Может, пора наконец разрешить себе быть счастливыми?—
Девушка развернулась в его объятиях, ища ответ в его глазах. В тот же миг Миша мягко, но неумолимо прижал её к кухонному столу. Их тела слились в едином порыве, а дыхание переплелось в неровном ритме. Внезапная близость заставила Любу забыть все доводы разума - остались только эти глаза перед ней, этот голос, это сердце, бьющееся в унисон с её собственным.
Если ты действительно этого хочешь - я уйду." В его голосе не осталось и следа от привычной игривости - только твёрдая, взрослая решимость. Миша сделал шаг назад, его силуэт уже повернулся к выходу.
Люба инстинктивно схватила его за руку. Мысли путались, слова застревали в горле. В этот момент Миша медленно приблизился, его пальцы дрогнули, прежде чем коснуться её губ - неуверенно, почти робко, словно перед ним была хрустальная ваза, которую так легко разбить.
И тогда в ней что-то переключилось. В отличие от их первого неловкого поцелуя у реки, теперь Люба взяла инициативу в свои руки. Её губы уверенно нашли его, язык игриво скользнул между его зубов, разжигая пламя. Поцелуй больше не был детски-неумелым - он стал дерзким, требовательным, полным скрытой страсти, что так долго тлела под пеплом сомнений.
Громкий шум в коридоре - будто что-то тяжелое рухнуло на пол - заставил их неохотно прервать поцелуй. Миша первым вышел проверить источник звука, Люба последовала за ним, машинально схватив по дороге половник, как импровизированное оружие.
Картина, открывшаяся их глазам, была одновременно комичной и тревожной: Павел сидел на полу, яростно жестикулируя перед... старым пальто на вешалке.
— Иришка, я больше этого не потерплю! — Его слова были невнятными, но полными драматизма. — Не собираюсь за тобой бегать! Вали к своему Федору... Фоме... или как там...
Фрол, — поправила Люба с тяжелым вздохом, опуская половник.
Павел резко подскочил, едва удерживая равновесие: Вот! Этот самый... Мерзавец! — Даже в пьяном состоянии он умудрялся произносить слова с театральной четкостью. — Что, языка проглотила? — Снова обернулся он к немому собеседнику.
Миша, сжалившись, подошел и дружески обнял друга за плечи, пытаясь вернуть его в реальность
— Паш, это не Ирина,— мягко, но настойчиво повторил Миша, пытаясь достучаться до сознания друга.
— Значит, ушла... С этим идиотом, - Сквозь зубы процедил Павел, снова сжимая кулаки до хруста. — Я пошел. — Он резко развернулся к выходу, но Миша крепко схватил его за плечо.
— Ты сейчас никуда не идешь,— твердо заявил он, бросая тревожный взгляд в окно. — Где, черт возьми, твоя машина? — Голос Миши дрогнул от ужаса при мысли, что друг мог приехать в таком состоянии.