— Я приехала, чтобы предложить тебе работу.
Я засмеялась.
— Но у меня уже есть работа.
— Я хочу предложить тебе другую.
Я отпила коктейль — любимый Розалиндой розовый джин — и опять засмеялась.
— И что мне придется делать?
— То же, что и сейчас, только в Мадриде.
Я поняла, что она вовсе не шутит, и перестала смеяться, тоже став серьезной.
— Но меня устраивает жизнь в Тетуане. У нас все хорошо, даже очень. И маме здесь нравится. Дела в ателье идут замечательно, и мы подумываем, не взять ли ученицу, которая будет нам помогать. Мы не планируем возвращаться в Мадрид.
— Речь не идет о твоей маме, Сира, только о тебе. Вовсе не нужно закрывать ателье в Тетуане: я предлагаю нечто временное. Ну, во всяком случае, надеюсь на это. Когда все закончится, ты сможешь вернуться обратно.
— Когда закончится что?
— Война.
— Война закончилась больше года назад.
— Ваша — да. Но сейчас уже идет другая.
Розалинда поднялась, поменяла пластинку в граммофоне и прибавила звук. Опять джаз, но теперь инструментальный. Она явно хотела, чтобы наш разговор не слышали по другую сторону занавески.
— Разразилась новая ужасная война. Моя страна уже вовлечена в нее, а твоя может вступить в любой момент. Хуан Луис сделал все возможное, чтобы Испания сохраняла нейтралитет, но события развиваются таким образом, что это становится невозможным. Поэтому мы хотим любыми способами ослабить давление Германии на Испанию. Если нам это удастся, ваша страна останется в стороне от конфликта и у Великобритании появится больше шансов одержать победу.
Я по-прежнему не понимала, каким образом моя работа связана со всем этим, но не стала перебивать Розалинду.
— Мы с Хуаном Луисом, — продолжала она, — пытаемся привлечь к этому делу некоторых наших друзей. Ему не удалось повлиять на правительство изнутри, но это не значит, что все потеряно, — можно действовать и другими методами.
— Какими? — чуть слышно спросила я, совершенно не понимая, что имеет в виду Розалинда. Выражение моего лица заставило ее рассмеяться.
— Don’t panic, darling. Не бойся. Речь не идет о том, чтобы закладывать бомбы в немецкое посольство или срывать военные операции. Нам следует действовать тихо и незаметно. Наблюдать. Заводить нужные знакомства. Получать информацию через малейшие бреши here and there, то здесь, то там. И мы с Хуаном Луисом не одиноки. Не думай, будто мы парочка идеалистов, решивших заманить друзей в свои безумные махинации.
Она вновь наполнила бокалы и сделала музыку еще громче. Мы закурили по второй сигарете. Розалинда снова уселась на стул и устремила на меня свои светлые глаза. Под ними залегли сероватые круги, чего я прежде не видела.
— Мы создаем в Мадриде сеть секретных агентов, связанных с британскими спецслужбами. Агентов, далеких от политических, дипломатических и военных кругов. Обычных и никому не известных людей, которые, ведя неприметный образ жизни, будут добывать информацию и передавать ее УСО.
— Что такое УСО?
— Управление специальных операций. Новая организация в составе спецслужб, недавно созданная Черчиллем: ее задача — заниматься разведывательной деятельностью во время войны. Сейчас они вербуют людей по всей Европе. Но это не обычная разведывательная служба. Не такая, какой является в традиционном представлении.
— Я что-то не очень тебя понимаю, — прошептала я.
Я и в самом деле ничего не понимала. Спецслужбы. Секретные агенты. Разведывательная деятельность. Мне никогда в жизни не приходилось слышать ничего подобного.
— Что ж, если честно, для меня тоже все это внове, я сама не так давно освоилась. Хуан Луис, как я рассказывала тебе в письме, в последнее время тесно общается с нашим послом Хоаром. И сейчас, когда дни его в министерстве сочтены, они решили работать вместе. Однако Хоар не контролирует непосредственно операции британских спецслужб в Мадриде. Скажем так, он в курсе, но лично не занимается их координацией.
— В таком случае кто этим занимается?
Я ждала, что она скажет «ну конечно же, я», и наконец станет ясно, что все это шутка. И тогда мы обе расхохочемся и отправимся ужинать и танцевать на виллу «Харрис», как в старые добрые времена. Однако я ошиблась.