— Мистер Джейсон, — указал он на стоявшего поодаль мужчину и через мгновение исчез, сбежав вниз по лестнице.
У этого человека были невероятно густые брови, и звали его не Джейсон, а Хиллгарт. Алан Хиллгарт, военно-морской атташе британского посольства в Мадриде и координатор деятельности разведывательной службы в Испании. Широкое лицо, высокий лоб, темные волосы, разделенные прямым пробором и зачесанные назад с помощью бриллиантина. Качество его серого костюма из альпака было заметно даже издалека. Он уверенным шагом приблизился ко мне, держа левой рукой черный кожаный портфель. Представившись, он пожал мне руку и предложил полюбоваться открывавшейся с крыши панорамой. Она была действительно великолепна. Порт, бухта, Гибралтарский пролив и полоска земли вдалеке.
— Испания, — произнес Хиллгарт, указывая на горизонт. — Такая близкая и такая далекая. Что ж, присядем?
Он указал на скамейку из кованого железа, и мы устроились на ней. Из кармана пиджака он вытащил металлическую коробочку с сигаретами «Гравен А», и мы закурили, глядя на море. Было довольно тихо, лишь время от времени раздавались возгласы на арабском, доносившиеся с ближайших улочек, и слышались пронзительные крики чаек, пролетавших над пляжем.
— В Мадриде почти все готово к вашему приезду, — наконец объявил Хиллгарт.
Он безупречно говорил по-испански. Я промолчала, мне нечего было сказать: я хотела лишь услышать его указания.
— Мы сняли для вас помещение на улице Нуньес-де-Бальбоа. Вы знаете, где это?
— Да. Я долгое время работала неподалеку.
— Госпожа Фокс сейчас обставляет и готовит его. Разумеется, через третьих лиц.
— Да, я понимаю.
— Мне известно, что она уже ввела вас в курс дела, но, думаю, не лишним будет повториться. Полковник Бейгбедер и госпожа Фокс находятся сейчас в сложной ситуации. Со дня на день он может лишиться поста министра, и для нас это очень большая потеря. Господин Серрано Суньер, министр внутренних дел, отправился в Берлин, чтобы встретиться с Риббентропом, министром иностранных дел Германии, а потом — с Гитлером. То, что сам Бейгбедер остался в это время в Мадриде, говорит о чрезвычайной шаткости его положения. Между тем полковник и госпожа Фокс оказывают нам неоценимую помощь, обеспечивая нужными контактами. Разумеется, все это происходит в условиях строжайшей секретности. За ними обоими пристально наблюдают агенты из, так скажем, не слишком дружественных нам организаций.
— Гестапо и Фаланги, — заметила я, вспомнив слова Розалинды.
— Я вижу, вы хорошо информированы. Да, это так. Нам бы не хотелось, чтобы вы тоже попали в их поле зрения, но, к сожалению, нельзя гарантировать, что этого не произойдет. Но не нужно впадать в панику раньше времени. В Мадриде за всеми следят, все друг друга подозревают, никто никому не верит, но, к счастью для нас, агенты не слишком усердствуют и, если в первые несколько дней не удается обнаружить ничего интересного, как правило, переключаются на другого человека. В любом случае, почувствовав, что за вами следят, дайте нам знать, и мы попытаемся выяснить, в чем дело. И, самое главное, не теряйте самообладания. Ведите себя естественно, не пытайтесь оторваться от слежки, не нервничайте. Вы меня понимаете?
— Думаю, да, — не слишком уверенно произнесла я.
— Госпожа Фокс, — продолжил Хиллгарт, меняя тему, — готовит почву для вашего появления — думаю, ей уже удалось обеспечить вам несколько потенциальных клиенток. Учитывая все это и приближающуюся осень, вам следовало бы как можно раньше объявиться в Мадриде. Когда вы сможете это сделать?
— Когда вы скажете.
— Я рад, что вы так позитивно настроены. Мы взяли на себя смелость заказать вам билет на самолет на ближайший вторник. Как вы на это смотрите?
Боясь, что руки начнут дрожать, я осторожно положила их на колени.
— Я буду готова.