Я пообедала в ресторане и провела несколько часов в своем номере, лежа на кровати и глядя в потолок. Без четверти шесть телефонный звонок вывел меня из глубокой задумчивости. Я дождалась, пока он прозвонит три раза, сглотнула слюну, подняла трубку и ответила. И тогда все наконец началось.
Несколько дней назад я получила в Мадриде инструкции насчет своего нового задания. Однако впервые мне передал их не Хиллгарт, а его доверенный человек. Служащая салона красоты, в котором я бывала каждую неделю, любезно провела меня в один из находившихся в глубине кабинетов, где принимали косметические процедуры. Там стояло три откидывающихся кресла, и одно из них, спинка которого находилась почти в горизонтальном положении, занимала клиентка, чье лицо мне не удалось разглядеть. Ее волосы были повязаны полотенцем в виде тюрбана, а другое полотенце обматывало ее тело от груди до колен. Лицо женщины покрывал толстый слой белой маски, оставлявшей на виду лишь рот и закрытые глаза.
Я разделась за ширмой и, тоже облачившись в полотенца, заняла место в соседнем кресле. Девушка, работавшая в косметическом кабинете, откинула спинку с помощью педали и нанесла мне на лицо такую же маску, после чего тихо вышла, закрыв за собой дверь. Только тогда рядом со мной раздался голос:
— Мы очень рады, что вы согласились взяться за эту работу. Мы верим в вас и думаем, вы справитесь с этим заданием.
Женщина лежала неподвижно, ее голос звучал тихо, и в произношении чувствовался сильный английский акцент. Так же как и Хиллгарт, она говорила «мы». Имя незнакомки осталось для меня неизвестным.
— Я постараюсь, — ответила я, глядя на нее краешком глаза.
До моего слуха донесся щелчок зажигалки, и комнату наполнил знакомый запах.
— К нам обратились за помощью непосредственно из Лондона, — продолжила женщина. — Есть подозрения, что сотрудничающий с нами в Португалии человек стал вести двойную игру. Он не агент, но поддерживает тесные контакты с нашими дипломатами в Лиссабоне и имеет деловые связи с различными британскими компаниями. Однако в последнее время появились сведения, что он параллельно начал устанавливать отношения и с немцами.
— Какого рода отношения?
— Деловые. Деловые и очень серьезные отношения, которые, возможно, не только принесут выгоду немцам, но и нанесут ощутимый вред нам. О чем идет речь, пока с точностью не известно. Вероятно, это касается продовольствия, полезных ископаемых, вооружения — всего того, что имеет наибольшее значение во время войны. Однако, как я вам уже говорила, пока это лишь подозрения.
— И какова моя роль в этом деле?
— Нам нужна иностранка, которую трудно заподозрить в сотрудничестве с британцами: прибыла с относительно нейтральной территории, никак не связана с нашей страной, бизнес не имеет отношения к сфере интересующего нас человека, а в Лиссабон приехала, например, для закупки каких-либо материалов. И вы прекрасно соответствуете всем этим условиям.
— В таком случае я, видимо, должна отправиться в Лиссабон за тканями или чем-то подобным? — спросила я, вновь кинув взгляд на свою собеседницу, продолжавшую лежать с закрытыми глазами.
— Именно. За тканями и прочими материалами, необходимыми для вашей работы, — подтвердила женщина, не шелохнувшись. — Ваша поездка будет выглядеть абсолютно правдоподобно: вы портниха, и вам нужны ткани, которые невозможно достать в еще не оправившейся после войны Испании.
— Но я могла бы заказать все это из Танжера… — перебила я.
— В общем-то да, — ответила незнакомка, выпустив струю дыма. — Но это не мешает вам использовать другие возможности. Например, шелка из Макао, португальской колонии в Азии. А наш ненадежный друг занимается в том числе и торговлей текстильной продукцией. Обычно он работает с оптовыми покупателями, но мы устроили так, что для вас он сделал исключение и занялся вашим заказом лично.