— Но ему удалось привезти мою маму…
— Он был всего лишь посредником и к тому же выдвинул за это свои требования. Его помощь не была бескорыстной, не забывай об этом.
— И мы знали, что он журналист…
— Мы так считали, но в действительности так и не увидели опубликованным выдающееся интервью с Хуаном Луисом, ради чего Маркус якобы и приехал в Тетуан.
— Но возможно…
— Как не появился в прессе и репортаж об испанском Марокко, для написания которого он пробыл там столько недель.
Несомненно, всему этому нашлась бы тысяча оправданий, но мне некогда было тратить на это время. Африка была уже прошлым, а Португалия — настоящим. И действовать следовало здесь и сейчас.
— Ты должна помочь мне найти его, — продолжала настаивать я, не желая поддаваться подозрениям. — Да Силва уже отдал распоряжение своим людям, и нужно по крайней мере предупредить Маркуса, а дальше он сам решит, как поступить.
— Конечно, я постараюсь его найти, my dear, не беспокойся. Хочу только тебя попросить быть осторожной и иметь в виду, что все мы сильно изменились и уже не те, кем были раньше. Несколько лет назад в Тетуане ты была молодой модисткой, а я — счастливой возлюбленной могущественного человека, и посмотри, кем мы стали теперь и как нам пришлось встретиться. Возможно, и у Маркуса с тех пор тоже многое изменилось: таков закон жизни — тем более в наши дни. И если тогда мы мало знали об этом человеке, то сейчас знаем и того меньше.
— Сейчас он занимается бизнесом, да Силва сам мне об этом сказал.
Розалинда встретила мое объяснение ироническим смехом.
— Не будь наивной, Сира. Слово «бизнес» в наши дни — это большая черная ширма, за которой может скрываться все, что угодно.
— Значит, ты хочешь сказать, что я не должна ему помогать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал моего смятения.
— Нет. Просто пытаюсь убедить тебя соблюдать осторожность и избегать лишнего риска, ведь ты даже толком не знаешь, что представляет собой человек, которому стремишься помочь. Какая ирония судьбы, — с легкой улыбкой продолжала она, знакомым движением откинув с лица волнистую белокурую прядь. — Тогда, в Тетуане, он был к тебе неравнодушен, но ты не решилась ответить взаимностью, хотя вас обоих сильно тянуло друг к другу. И теперь, спустя столько времени, делаешь все, чтобы ему помочь, рискуя быть разоблаченной и провалить задание, да и вообще, возможно, подвергая себя опасности, — и это в стране, где ты совершенно одна и почти никого не знаешь. Честно говоря, я не понимаю, почему тогда ты не захотела завязать с Маркусом отношения, но, должно быть, он сильно запал тебе в душу, раз теперь ты готова идти ради него на такой риск.
— Я же объясняла тебе это уже не раз. Я избегала новых отношений, потому что история с Рамиро была еще свежа и раны не зажили.
— Но к тому моменту уже прошло какое-то время…
— Недостаточное. Я боялась новых страданий, Розалинда, панически боялась. То, что сделал со мной Рамиро, раздавило меня, растерзало мне сердце… Я знала, что в конце концов Маркусу тоже придется уехать, и не хотела снова пережить нечто подобное.
— Но он никогда не поступил бы с тобой, как Рамиро. Рано или поздно он бы вернулся, или, возможно, ты могла бы поехать с ним…
— Нет. Его пребывание в Тетуане было временным, а я этот город уже считала своим: ждала маминого приезда и даже не помышляла вернуться в Испанию, где шла война и меня обвиняли в двух преступлениях. Мне было тяжело, меня не покидала горечь от случившегося со мной, я жила в постоянной тревоге за маму и боролась за существование, изображая из себя человека, которым не была. И я воздвигла между собой и Маркусом стену, чтобы снова не потерять голову от любви. Правда, это не помогло — от чувств невозможно спрятаться… С тех пор я не испытывала ничего подобного, и ни один мужчина больше меня не заинтересовал. Воспоминания о Маркусе придавали мне сил, помогали справляться с одиночеством, и, поверь, Розалинда, все это время у меня никого не было. И вот, когда я уже не надеялась когда-нибудь встретиться с ним, он вдруг — в самый неподходящий момент — появился в моей жизни. Я не собираюсь перекидывать мосты в прошлое, чтобы возвратить давно ушедшее, — понимаю, что это невозможно в нынешнем сумасшедшем мире. Но в этой ситуации должна по крайней мере попытаться помочь Маркусу, чтобы его не прикончили где-нибудь в темном переулке.
Розалинда, должно быть, заметив, что у меня дрожит голос, взяла мою руку и крепко сжала.