Голоса стоявших рядом женщин вывели меня из задумчивости. Откуда привезен этот удивительный цветок, красовавшийся в моих волосах? Действительно ли он настоящий, и как можно вырастить такое чудо? Меня мало интересовала эта пустая беседа, но я не могла оставить без ответа все эти вопросы.
— Это тропический цветок… Да, разумеется, настоящий… Не знаю, можно ли его вырастить в Бейре, — трудно сказать, подходит ли это место для орхидей.
— Сеньоры, позвольте познакомить вас с последним гостем, — снова прервал наш разговор Мануэл.
Я стояла затаив дыхание в ожидании своей очереди.
— А это моя хорошая знакомая сеньорита Харис Агорик.
Бернхардт не мигая посмотрел на меня секунду. Две. Три.
— Мы с вами раньше не виделись?
«Улыбайся, Сира, улыбайся», — приказала я себе и произнесла, томно протягивая правую руку:
— Нет, думаю, нет.
— Возможно, вы встречались в Мадриде, — заметил Мануэл. К счастью, он, похоже, недостаточно был знаком с Бернхардтом и понятия не имел, что тот некогда жил в Марокко.
— Может быть, в «Эмбасси»? — предположила я.
— Нет-нет, вряд ли — в последнее время я редко бываю в Мадриде. Все чаще в разъездах, а моя жена предпочитает побережье, поэтому мы обосновались в Дении, недалеко от Валенсии. Нет, мне кажется, мы встречались где-то в другом месте, но…
Меня спас мажордом:
— Дамы и господа, ужин подан!
За неимением супруги, которая была бы гостеприимной хозяйкой, да Силва отступил от протокола и усадил во главе стола меня, а на другом конце расположился сам. Я старалась скрыть свое беспокойство, рассыпаясь в любезностях перед гостями, однако так волновалась, что с трудом заставляла себя есть. После напугавшего меня визита Гамбоа пришлось пережить новое потрясение из-за неожиданного появления Бернхардта и подтвердившихся предположений о грязных делах да Силвы. В довершение всего на меня возложили роль хозяйки дома, и мне следовало вести себя соответствующим образом.
Суп подали в серебряной супнице, вино — в хрустальных декантерах, а блюдо из морепродуктов — на огромных подносах. Я из кожи вон лезла, стараясь быть любезной со всеми. Украдкой показывала португалкам, какими приборами пользоваться в каждом случае, и обменивалась с немками непринужденными фразами:
— Да, разумеется, я знаю баронессу Шторер… Да-да, и Глорию фон Фюрстенберг тоже… Ну конечно, я слышала, что в Мадриде открывается «Хорхер».
Ужин прошел без эксцессов, и Бернхардт, к счастью, не обращал на меня внимания.
— Что ж, дамы, если вы не возражаете, мы вас ненадолго покинем, — объявил Мануэл после десерта.
Я нервно скрутила край скатерти. Нет, только не это, он не мог со мной так поступить. Ведь я выполнила все, что от меня требовалось, и теперь моя очередь получить что-то взамен. Мне пришлось заниматься гостями, старательно играя навязанную роль хозяйки, и я вполне заслужила награду. Обидно было упустить их именно в тот момент, когда они собирались обсудить то, что мне следовало подслушать. К счастью, за ужином выпили немало вина, и благодаря этому гости стали намного раскованнее. Прежде всего португальцы.
— Нет, да Силва, нет, о чем вы говорите! — воскликнул один из них, звучно похлопав Мануэла по спине. — Не будьте таким старомодным, дружище! В современном мире, в столице, жены сопровождают мужей повсюду!
Мануэл несколько секунд колебался; он, несомненно, предпочел бы вести разговор без посторонних, но португальцы не оставили ему выбора: шумно поднялись из-за стола и в приподнятом настроении направились обратно в гостиную. Один из них приобнял да Силву за плечи, другой предложил мне руку. Португальцы явно пришли в хорошее расположение духа — первоначальная скованность, овладевшая ими в этом роскошном доме, исчезла. В тот вечер они собирались заключить договор, благодаря которому навсегда забудут о бедности, и не видели причины, почему их жены не могли стать свидетельницами этого знаменательного события.
В гостиную подали кофе, ликеры, сигары и конфеты, и я вспомнила, что покупкой последних занималась Беатриш Оливейра. Так же как и заказом цветочных композиций, отличавшихся сдержанной элегантностью. Я подумала, что орхидеи, полученные мной этим вечером, выбирала тоже она, и вдруг задрожала при воспоминании о неожиданном визите Маркуса. Думая об этом, я испытывала двойные чувства: нежность и благодарность за его беспокойство обо мне и в то же время страх из-за шляпы, попавшейся на глаза помощнику да Силвы. Однако Гамбоа по-прежнему не давал о себе знать: возможно, мне повезло и он ужинал дома, в кругу семьи, слушая сетования жены о ценах на мясо и постепенно забывая, что обнаружил присутствие другого мужчины в номере иностранки, за которой ухаживал его шеф.