— Уверяю тебя, я это переживу, но извлеку урок и буду по другому наносить макияж или же и вовсе предпочту обходиться без косметики, а еще постригусь и покрашу волосы, или же не буду стричься, а заплету косички и сразу же стану выглядеть на несколько лет моложе.
— Может, и в школу опять пойдете? — Я с улыбкой встретила скептический взгляд Раниты.
— А почему бы и нет? Самое беззаботное время.
— Вы учились явно не на Миорине.
— Вначале нет, а потом здесь, и поверь мне, на Миорине преподают замечательные педагоги.
— То-то вы на одного из них глаз положили.
— Ранита, немедленно выйди из-за стола, — суровый взгляд Святослава, зловеще пробежался по внучке.
— Да пожалуйста, не очень-то и хотелось, — схватив со стола печеньку, девушка скрылась в своей комнате.
— Простите, — стала извиняться передо мной Ранья. — У Раниты сложный переходный возраст.
— Возраст тут совершенно не при чем, разве вы не видите, что у нее что-то случилось.
— Любовь у нее случилась, — проворчал Ярослав, с ожесточением разрезая на тарелке кусок сочного мяса.
— Избранник ее отверг, да? — это было очевидно, но я должна была знать наверняка.
— Совершенно верно. — Теперь стало понятно, почему девушка находилась в таком нервозно-депрессивном состоянии.
— И ведь было бы по кому сохнуть и слезы лить, а то ведь… — Ранья махнула рукой.
— Я с ней поговорю, — поднявшись из-за стола, так ни к чему и не притронувшись, направилась к закрытой двери, за которой скрылась девушка.
— Элла не стоит к ней ходить, Ранита сейчас не в состоянии слушать, — попыталась остановить меня Ранья.
— Если у нас не получится диалога, я вернусь.
Подойдя к двери, толкнула ее и прошла вовнутрь, даже предварительно не постучав.
— Зачем пришла? — девушка сидела на кровати и обнимала подушку.
— Хочу поговорить, — облюбовав глубокое кресло, которое стояло напротив кровати, села в него.
— Адресом ошиблась, иди к Мирославу и разговаривай с ним по душам, он может часами слушать чужую болтовню.
— И я умею слушать, но и поговорить иногда тоже люблю.
— Знаешь что, — девушка отбросила подушку в сторону. — Давай катись из моей комнаты. Я тебя сюда не приглашала и не посмотрю на то, что ты гостья. А если сама не уйдешь, вытолкаю тебя за дверь.
— Я тебя понимаю…
— Да что ты можешь понять? Тебя же не бросали, — Ранита соскочила с кровати, и в два прыжка оказавшись возле кресла, угрожающе нависла надо мной.
— Бросали. — В голосе проскользнула обида, а сердце защемило от боли. Нанесенная Виталиком рана еще не затянулась окончательно, но она уже не кровоточила. — Представляешь, вот-вот должен был состояться обряд единения, повсюду гости, а он не пришел.
На глаза навернулись слезы. Я любила Виталика, мы с ним целых два года прожили вместе под одной крышей, прежде чем решились на обряд единения.
— Ты его любила?
— Очень. Более того я его боготворила, пылинки с него сдувала и всегда оправдывала, а в этот раз не смогла. Ранита, я не смогла найти ему оправдания и простить не смогла.
— А он сказал, объяснил, по какой причине не появился на обряде? — присев на корточки, девушка сочувственно пожала мне руку.
— Сказал, объяснил, и я его даже с какой-то стороны понимала, но…
— Ты его все еще любишь?
— Не знаю. После того что произошло, я его видела лишь единожды и у меня после этого случился нервный срыв.
— Это и не удивительно. Расскажи мне подробности, выговоришься, тебе легче станет, — предложила мне Ранита, а ведь это я должна была попытаться вывести ее на откровенный, задушевный разговор.
— Пылкие чувства к Виталику у меня даже если еще окончательно не потухли, то уж точно больше не разгорятся, возможно, они еще немного тлеют, но это ненадолго.
— Ты с Мирославом стала встречаться, для того чтобы Виталика забыть? — в глазах Раниты искрилось любопытство.
— Нет.
— А если тебя Виталик позовет, ты к нему обратно вернешься?
— Он звал и не раз, — смс от него приходили регулярно, — но для меня нет обратного пути.
— А я бы к Сиану вернулась. — Отойдя от меня, девушка присела на край кровати. — Элла он за мной так красиво ухаживал, такие слова говорил, я глядела на него, и у меня сердце замирало от восторга. А он, как только затащил меня в постель, так сразу же потерял ко мне всякий интерес. Ой, — встрепенулась девушка, зажимая ладонью рот. — Ты только маме моей ничего не говори, а то ведь она отцу скажет, а тот пойдет к Сиану на разборки. Элла если это произойдет, то Сиан меня возненавидит и тогда жизнь для меня потеряет всякий смысл.