— Элеонора, что ты творишь? Что ты ему вколола? — Вопросы обеспокоенного Нэйтона в очередной раз проигнорировала.
— Тебя арестуют.
— Для этого вначале необходимо доказать мою вину.
— Матвей подтвердит, что видел нас вместе.
— Матвей будет молчать, думаешь, что он за просто так получил от меня иллюзорный камень. А даже если он и скажет о том, что видел нас, то, что с того? Я этого и отрицать не собираюсь, скажу, что мы с тобой поговорили и разошлись, а после у меня разболелась голова и я поехала домой, а твоя душа, Лунберт, к тому времени уже покинет бренное тело. Приблизительно минут через десять, тебя уже ничего не будет волновать, тревожить и заботить. Так зачем ты мне вчера подсунул глюцироген? — ухватив парня за волосы, оттянула его голову назад. Мышцы у него в теле уже окаменели, так что его можно было не держать, он уже даже ходить не мог, не то, что бегать.
— Это не я, — все еще упирался парень.
— Не ты так не ты. В таком случае, всего хорошего, приятно было пообщаться. — Я отошла от Лунберта на несколько шагов.
— Ты куда? — он даже уже головой пошевелить не мог.
— Домой. Ты через несколько минут уже и говорить не сможешь, так что, какой толк рядом с тобой время терять?
— Подожди, — запаниковал парень. Ну, наконец-то.
— Зачем ты подбросил мне глюцироген?
— Всего лишь хотел отомстить за то, что ты прилюдно унизила Марлионну.
— Никто никого не унижал, она всего лишь упала.
— А еще я ненавижу выскочек, а ты, не успев прийти, стала показывать, что ты лучшая.
— Ну, да, особенно вчера, когда проспала все пары. Ладно, с этим разобрались. Откуда у тебя эта гадость? Где ты ее взял?
— Если скажу, они меня убьют.
— Если не заметил, то ты уже наполовину труп. Говори быстрее, а то я не успею ввести противоядие.
— Я встречаюсь с Теодором по субботам в клубе. — Лунберт назвал адрес.
— Это он заставил тебя распространять глюцироген в академии?
— Он не заставлял, он платил.
— Кто кроме тебя еще этим занимается?
— Не знаю, но как-то раз видел рядом с Теодором низкорослого белобрысого парня, он учится в нашей академии на последнем курсе, — Лунберт говорил все медленней, растягивая слова, похоже, что язык у него уже практически не шевелился.
— Опиши мне Теодора.
— Около сорока, темноволосый, среднего роста, представительный и рядом с ним постоянно находится охрана.
— Что-то особенное?
— Он ходит с тростью. — Лунберт умолк. В принципе я узнала от парня все что хотела, так что можно было уходить, тем более что ближайшее время он ни одного слова произнести не сможет.
— Так бы сразу, а то ничего не знаю, — я отключила свой диктофон, а вместе с ним и запись изображения.
— Что с ним? — Мирослав меня напугал, я даже за сердце схватилась.
— Да ничего страшного, витаминный коктейль неправильно ввела вот у него все мышцы и свело. Не беспокойтесь, уже через несколько минут его мышцы придут в норму и он отправится на занятия.
— А ты?
— А я домой, голова у меня сегодня что-то разболелась. Всего хорошего. — И я поспешно скрылась с места преступления, оставив Лунберта на попечение Мирославу.
— Элеонора, — активировался Нэйтон, давненько его не было слышно, целых пять минут молчал. — Я за последние несколько минут постарел лет на двадцать.
— Так меньше подслушивать надо, и сразу же помолодеете. — Выйдя из здания академии, решила не вызывать такси, а прогуляться по городу, мне необходимо было обдумать дальнейший план действий, но вначале надо было отделаться от Нэйтона.
— Я же не ради себя старался, — нашелся с ответом василиск.
— Так уж и быть, для поддержания вашего здоровья, вколю и вам витаминчиков, могу даже двойную дозу, мне не жалко.
— Мне себя жалко. Элеонора, вы куда сейчас направляетесь? Почему вы не остались на занятиях?
— Нэйтон, как вашу аппаратуру с себя скинуть? — Попытка снять с шеи записывающее устройство успехом не увенчалась. Было ощущение, что маленький черный кругляш сросся с кожей. — Не срезать же мне ее теперь с себя.
— А зачем снимать? Элеонора, мне так приятно с вами общаться.
— У меня есть личная жизнь, в которую я не собираюсь пускать посторонних. Так вы мне скажете или мне к другому специалисту обратиться?
— Скажу, — послышался разочарованный вздох, — но вначале пообещайте мне, что не пойдете в тот клуб, про который говорил Лунберт.