— Поступай, как знаешь. В конце концов, это твои воспоминания, а не мои. Только не ходи к Шейну прямо сейчас. Отдохни хоть немного с дороги.
— С чего это вдруг такая забота? — с подозрением спросила я. — И не пошлёшь меня никуда сегодня? К Загиру, например?
— У Загира сейчас других дел полно, кроме как с тобой общаться.
— Ты с ним что-то сделал? — забеспокоилась я. — За то, что он втянул меня в историю с Филиппом?
— Котёнок, не переоценивай меня. У меня, может быть, и много власти в пределах «Шисуны», но вне её я полагаюсь на таких, как Загир. Тех, с кем я работаю, с кем у меня заключён договор и кто заинтересован в сотрудничестве со мной. И даже ради тебя я не намерен рвать с Загиром деловые отношения, либо «что-то с ним делать». Но, разумеется, Альвар виноват в том, что произошло, поэтому сейчас он отрабатывает возможность вновь встречаться с тобой. Пока не сделает то, что я у него попросил, ходить к Загиру ты не будешь.
— Используешь меня, как средство воздействия?
— Использую. Ну, а что? На Загира, кстати, неплохо действует. И ещё, Милена… Мы с тобой не виделись почти неделю, а ты так холодна. Даже не обняла ни разу.
— Я не холодна. Просто…
«Ну, вот и как мне объяснить, что я не представляю, как это — обнять Кая! Начнём с того, что я ещё даже не свыклась с мыслью того, что он мой парень. Это тоже звучит как-то нереально. Согласна, звучит по детски, но… С Винсентом было так просто — взяла, подошла, кинулась на шею… а здесь… Да, я скучала по Каю, я рада его видеть, я бы сейчас с огромным удовольствием оказалась в его объятьях. Но не могла. Всё-таки ассоциация Макфея с опасностью у меня слишком стойкая. Вот тигра, например, тоже иногда очень хочется обнять, потискать. Однако делать ты этого никогда не будешь по той простой причине, что прекрасно знаешь, что тигр тебя сожрёт в два счёта».
— Что за сомнения опять в твоей голове? — произнёс парень, обращаясь, скорее, к самому себе, чем ко мне. — Ну, ладно. Если сама не идёшь ко мне, то я приду к тебе.
Он посмотрел на меня так, что я сразу поняла, что никуда от него не денусь. А потом Кай вдруг прижался к моим губам. И я сама потянулась к нему, требуя продолжения поцелуя. Он целовал так… искусно и в то же время — осторожно… Словно боясь испугать. Но уже через пару секунд ситуация изменилась. Поцелуй стал требовательным, страстным. А потом все вдруг прекратилось.
— Ты нарочно так делаешь, да? Сначала чуть ли не соблазняешь, а потом резко всё прерываешь? — с лёгкой обидой в голосе спросила я. — Ладно, раз продолжения банкета не намечается, я пойду к Келлеру, — решила я.
— Уже? Я тебе не говорил отдохнуть немного?
— Говорил. Но я не устала, да и не хочу я это дело откладывать в долгий ящик, — и я направилась в учительскую, где надеялась найти Шейна Келлера.
Я не прогадала — Шейн был там.
— Здравствуйте, учитель Келлер, — поздоровалась я. — Извините, что так долго не посещала ваш факультатив. Обещаю исправиться в самое ближайшее время.
— Милена? Рад тебя видеть. Не надо извиняться — я знаю, почему тебя не было, — ответил Келлер. — Прими мои соболезнования. Насколько я знаю, Дорей за эти несколько дней стал тебе довольно близок.
— Спасибо. Я уже почти оправилась, так что со следующей недели начну к вам ходить.
— Кстати, помнишь, что я тебе говорил при нашей первой встрече? Когда мы одни — называй меня просто Шейн.
— Уговорили. То есть, уговорил, Шейн, — поправилась я.
— Так по какому поводу ты решила осчастливить меня своим визитом? — поинтересовался Шейн.
— Я присяду? Думаю, разговор будет долгим.
— Ты меня прям заинтриговала. Садись, конечно.
— В общем, тут такое дело, — начала я, присаживаясь в предложенное кресло. — Я слышала твой разговор с завучем Вейном о том, что моя память фальшивая.
— Подслушала?
— Так случайно вышло, — пожав плечами, ответила я. — Я не хотела подслушивать. Просто в разговоре услышала своё имя и не смогла уйти.
— И как много ты слышала?
— Да практически всё. По крайней мере то, что я не помню два года своей жизни — я знаю. И это главное. После всего услышанного я решила сама вернуть свои воспоминания. Решительность стала ещё больше, когда я познакомилась кое с кем, кто знал меня в эти года. А потом, после смерти Дорея, я поехала в особняк своего отца, где часто бывала в детстве, надеясь там что-нибудь узнать.
— И как? Выяснила что-нибудь.
— Да. Особняк Деланье оказался домом, заполненным миражами того, что там когда-то происходило. Я там много чего видела — не буду вдаваться в подробности. Но… всё, что я видела… это не мои воспоминания. Это просто картины, которые не имеют к тебе ни малейшего отношения. Это как смотреть спектакль, в действии которого ты не участвуешь. Я так ничего и не вспомнила. Ни одной минуты. И здесь я за тем, чтобы попросить тебя попробовать вернуть мою память. Я знаю, что ты сам не уверен — возможно ли это, но я готова схватиться даже за малюсенький шанс, если он есть. Ты мне поможешь, Шейн?
— Да я, в общем-то, с самого начала хотел попробовать, — вздохнул Шейн. — Но… Доминик сказал не лезть не в своё дело. А ты сама знаешь — слово кукловода для марионетки…
— Это закон, — закончила я за него. — Знаю. А теперь что-то изменилось?
— Раз ты сама обо всём узнала, то ничего не поделаешь, — притворно грустно произнёс Келлер. — Придётся мне тебе помочь. Давай, садись прямо передо мной.
— А своего кукловода предупреждать не будешь? — спросила я, пересаживаясь ближе к Шейну.
— Он и так всё поймёт, когда я воспользуюсь телепатией. А сейчас не моргай и просто смотри мне в глаза.
— Что-то это сильно гипноз напоминает, — с подозрением сказала я, у которой, после знакомства с Рейфом, к гипнозу было чисто негативное отношение.
— Это не гипноз, — покачал головой Шейн. — Когда ты смотришь мне в глаза, мне легче «войти» в твою память. Кстати, у тебя будет нечто вроде транса. Ты, словно наяву, будешь видеть те воспоминания, которые я буду смотреть. А потом я буду отделять твои настоящие воспоминания от фальшивых. От этого в твоей голове будет сущий бардак — настоящее перемешается с поддельным так, что будет непонятно — что и где.
— Ты меня специально сейчас запугиваешь, да? — содрогнулась я от одной только мысли о подобной перспективе.
— Ты сама на это подписалась, — ответил учитель. — Но ещё не поздно передумать.
— Ни за что! Давай уже — устраивай в моей голове бардак. И ещё. Долго ты потом эту свалку воспоминаний разгребать будешь?
— Не могу сказать. Всё зависит от того, насколько хорошо зачистили твою память. Это может занять от пары минут до нескольких часов. Но, как ты и сказала, я не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что у меня получится. Ну, что? Готова?
— Нет. Но, даю согласие на то, чтобы это началось.
— Честный ответ, — усмехнулся Шейн и посмотрел прямо мне в глаза.
В первые секунды ничего не происходило, и я уже было решила, что наша попытка провалилась, но потом… Сначала в моей памяти вспыхнули те моменты, которые происходили совсем недавно — смерть Дорея, подвал Филиппа, Зельтир, могила матери, Саварис Кавэлли, Анхель… Всё это мелькало перед глазами так, как будто это происходило в данный момент! Я не только видела, но и ощущала те эмоции — боль от потери, ярость на Филиппа и его людей, сомнения и страх от увиденного в Зельтире. После недавних воспоминаний начались воспоминания о жизни в интернате, потом последние годы жизни в семье Деланье…