— Подожди меня здесь. Я сейчас, — и он первым зашёл в помещение, не дав мне даже заглянуть туда.
Правда ждала я совсем не долго — минуты две.
— Заходи, — пригласил меня внутрь парень.
Я зашла и обомлела! Мне сначала даже показалось, что я очутилась где-то в открытом космосе! В действительности же это был огромный планетарий. В кромешной тьме светили все созвездия, которые только могут быть! Здесь была не только наша звёздная система, но и многие другие, о которых я даже не слышала. Похоже, что создатель этого планетария решил вместить в одно помещение все знания об астрономии — звёзды, планеты, Млечный путь, звёздные туманности, чёрные дыры… В общем, красота была неописуемая!
— Как тебе? — спросил Винсент.
— Слов нет! Это… это так красиво! Но откуда здесь планетарий? У нас вроде нет астрономии ни среди обязательных предметов, ни среди факультативов. Или я что-то пропустила?
— Это старый кабинет — ему лет пятнадцать, кажется. Просто когда-то астрономия как раз входила в число обязательных предметов. Потом её понизили до факультатива и, в конце концов, после того, как старый преподаватель ушёл, вообще убрали из программы. А планетарий остался. Говорят, что на следующий год его переделают под обычный кабинет.
— Да? Жаль, — вздохнула я. — Такого классного места не станет!
— Но тебе здесь нравится?
— Ещё бы! Знаешь, я всегда мечтала побывать в планетарии, но у меня никогда не было такой возможности. В нашем городе планетариев отродясь не было, а в большие города я не ездила до этой экскурсии.
— Значит, можно сказать, что я исполнил твою мечту? — сказал донельзя довольный Винсент. — А я получу что-нибудь за это? Поцелуй, например? Разрешишь?
— С каких это пор ты просишь разрешения, чтобы поцеловать меня? — улыбнулась я. — Вчера ты об этом не спрашивал.
— Вчера — это вчера, а сегодня — это сегодня. Но в любом случае… — договаривать он не стал, а просто поцеловал меня.
Поцелуй был совсем не таким, как вчера. Наш первый поцелуй был пронизан нежностью и легкостью, как и полагается людям, впервые ставшими ближе. Вчера все было осторожно — Винсент проверял, отвечу ли я взаимностью, смотрел на реакцию. А сегодня парень целовал меня, жадно сминая губы и страстно проникая глубоко своим твердым языком. Моя голова привычно закружилась в окружении миллиарда звезд, расположенных над нами. Дыхание сбивалось, но это не мешало мне отвечать на поцелуй с той же страстью.
— Кхм, мне, конечно, очень жаль вас отрывать от столь интересного занятия, но всё-таки придётся.
Мы с Винсентом оторвались друг от друга и посмотрели на незваного гостя. Это был наш завуч по воспитательной работе — Доминик Вейн!
— Ой! Здравствуйте, мистер Вейн. А мы тут… это… — я не представляла, что можно сказать в подобной ситуации.
— Я вижу, что вы тут «это»! — усмехнулся завуч. — Значит, так. Если вы сейчас исчезните за пять секунд, то я делаю вид, что ничего не видел, и меня тут вообще не было. Ясно?
— Ясно! — кивнул Ванхам. — А вы сейчас разве не должны быть на собрании учителей?
— Собрание только что закончилось — это во-первых. А во-вторых, ваши пять секунд уже пошли, — сообщил Доминик.
Мы не стали больше испытывать терпение завуча, а решили быстро смыться от греха подальше.
— Блин! Почему именно завуч по воспитательной работе?! — задала я вопрос, когда мы уже просто шли по коридору. — И нафиг он зашёл в планетарий — кабинет, который даже не используется?
— Не знаю. Спрашивать его сейчас об этом мне как-то в голову не пришло.
— А в «Шисуне» очень строго относятся к отношениям между учениками?
— Да нет. Здесь вообще смотрят на такое сквозь пальцы. Во всяком случае, когда дело касается учеников старше семнадцати лет. Ну, и тем более марионетки и кукловоды часто живут в одной комнате, даже если они разного пола. Учителя же не будут каждую ночь проверять каждую такую пару — кто и чем там занимается. Преподавателям это и на хрен не надо. У них своих дел полно, кроме как следить за нравственностью школьников, некоторым из которых уже за двадцать. Конечно, преподавателям не желательно попадаться в таких компрометирующих ситуациях, как мы сегодня. Выгнать за это — не выгонят, но лекция о нравственности часа на три обеспечена. Разумеется, многое зависит и от самого учителя. Как видишь, Вейн в этом вопросе — нормальный мужик. Келлер вообще это приветствует — он бы сам ушёл, чтобы нам не мешать. С остальными как повезёт.
— А отношения между марионеткой и кукловодом часто перерастают в любовные, если они разного пола?
— Как ни странно, но не так уж и часто. По идее, они проводят очень много времени вместе, они чувствуют эмоции друг друга… Но как раз это и является основной причиной, почему марионетки и кукловоды редко становятся парой. Они не успевают соскучиться друг о друге — как ни парадоксально, но идёт как бы перенасыщение общением. Доверия тоже нет. О каком доверии может идти речь, если ты всегда знаешь, что в данный момент ощущает твой партнёр? Грубо говоря, изменил ты своей марионетке или кукловоду, переспал с кем-то, оргазм испытал — и это сразу же поймёт твоя вторая половина. Ещё один фиговый момент — это то, что кукловод может закрыть свои эмоции от своей марионетки. Ненадолго, но вполне ощутимо. Такая вот несправедливость — кукловод может, а марионетка нет.
— Действительно, несправедливо! То есть кукловод может изменять направо и налево, а марионетка об этом ни сном, ни духом? Теперь я понимаю, почему романтические отношения между кукловодом и марионеткой редки. Так куда сейчас пойдём, раз уж нас выгнали из планетария? Может, для начала, в столовую? А то я есть хочу, — предложила я.
— А пошли ко мне? Продукты у меня есть. Готовлю вроде неплохо. По крайней мере, ещё никто не жаловался.
— Приставать не будешь? — прямо спросила я.
— Нет! Во всяком случае, если ты сама не захочешь, — пообещал Винсент.
— Тогда пошли.
========== Глава 8 ==========
— Говорю сразу: я готовлю ужасно, — предупредила я. — У меня в школе по уроку домоводства выше тройки не было никогда! Мне эту тройку вообще из жалости ставили только за тем, чтобы я школу смогла закончить и аттестат получить. Так что, если хочешь, чтобы я тебе помогала в готовке, то давай мне самое лёгкое — где нельзя что-нибудь разбить, сломать, сжечь, взорвать и тому подобное.
— Помогать мне не надо. Я сам прекрасно со всем справлюсь. Ты пока в комнате посиди.
— А можно я пока в душ схожу? А то я после физических занятий…
— Конечно-конечно! В душе есть защёлка, так что подглядывать у меня возможности не будет и зайти типа «случайно» тоже не смогу, — в голосе Винсента появилось смущение. — Мойся спокойно. После душа можешь надеть мой халат. Правда он тебе великоват будет, но ничего другого у меня нет. Если хочешь, то, конечно, можешь к себе сходить.
— Да нет, меня всё устраивает, — сказала я и, оставив своего парня на кухне, пошла в душ.
Сняв с себя одежду, я встала под горячие струи воды. Дверь на защелку ради собственного спокойствия пришлось закрыть. Я, конечно, доверяла Винсенту в этом плане, но мало ли — ведь знакомы мы лишь пару дней. Почему я не пошла к себе, чтобы принять душ там? Честно говоря, мной двигала банальная лень. Очень уж не хотелось после горячего душа, когда ты такая распаренная и разморенная паром, идти куда-то. Да и почему нельзя мыться в комнате парня? Даже если кто-то придёт и подумает что-то не то — мне всё равно. Это моё личное дело, даже если бы мы с Винсентом действительно занимались у него чем-нибудь развратным. Так, что-то я отвлеклась от основного рассказа.