— Следи за своим языком женщина! — рявкнул он.
— Тигран, не зли меня. Я один раз уже победила тебя, не вынуждай меня снова это делать.
— Что? Да как ты смеешь? — взревел тот как раненый зверь и решительно пошёл на Лину, крепче сжимая своё оружие в руках.
— Ой, ты же не собираешься напасть на безоружную женщину? — широко улыбнулась она, припоминая, что где-то это уже было, и показала ему свои пустые руки.
— Ты думаешь, меч тебе поможет? — засмеялся Тигран, заводясь всё сильнее, но Лина его уже не слушала, она быстро сходила к солдатам, стоящим в стороне, и взяла у них два ножа.
— Потанцуем, котик? — спросила она и игриво закусила нижнюю губку.
Тигран, не ожидавший такой наглости, тут же пошёл в атаку на женщину, яростно и сильно, махнув мечом наотмашь. Но Лина совершенно неожиданно ушла с линии удара и одним резким движением ударила противника коленом в бок.
— Ну же, ну же, давай тигр, ты же можешь лучше, я знаю, — подзадоривала она его, хорошо помня, что Тигран очень сильный противник, его тренировали лучшие учителя, он всю жизнь провёл в боях. А движения его были идеальны, выверены годами тренировки, и победить она могла этого воина, только выведя его из себя.
Тигран, зарычал и тут же кинулся на наглую женщину, желая убить. То, что в этом лагере все мёртвые, он в тот момент не думал.
Деметрий стоял в стороне и не мог поверить своим глазам. Эта женщина билась с лучшим генералом Максимилиана на равных. Её движения были грациозными, быстрыми как ветер и продуманными, и каждый, кто наблюдал за этой схваткой, получал истинное наслаждение от происходящего. Лина была серьёзным противником, очень серьёзным. Она не дралась, а танцевала.
— Прекратить! — вдруг раздался голос, оглушая всех вокруг, и Лина с Тиграном разлетелись в разные стороны. Очень высокий и очень мрачный мужчина в чёрном длинном хитоне быстро пересёк площадку, на которой только что была драка, и приблизился к девушке.
— Лина! Что ты тут устроила? — гневно спросил он.
— А ты кто такой? — задала она совершенно бестактный вопрос, и заметила ошарашенный взгляд Деметрия.
— Я Аид, — ответил он, явно недовольный тем, что девушка не узнала его.
— Ой, Аид! Как хорошо, что ты зашёл! — тут же воскликнула Лина, поднимаясь на ноги и отряхивая хитон от земли. — Может, ты мне объяснишь, что я тут делаю а? Я же не умирала.
— Верно, ты не умирала, но причина, по которой ты здесь находишься, тебе известна, — уже спокойно ответил тот, но в голосе его отчётливо слышался металл.
— Это наказание Афины?
— Да как ты смеешь произносить её имя после того как так подвела её! — тут же оглушительно закричал бог.
— Подвела?… — непонимающе спросила она.
— Тебя предупреждали, что вмешиваться в судьбу нельзя? Сколько раз тебе Афина говорила, чтобы ты занималась мужем и сыном, и оставила Алкмену в покое? И чего ты добилась? Гнева мойр? — кричал Аид и как будто увеличивался в размере, а его страшный голос как раскат грома проносился по всему лагерю мёртвых.
— Я… я всё могу исправить…
— Ты! Больше ничего не можешь! Тебя больше нет! И не смей волновать этот лагерь своими выходками, иначе отправишься в Тартар! Всё понятно?
— Да, — тихо произнесла Лина.
— И зачем я только согласился взять тебя, ведь знал, что ты та ещё заноза… — пробурчал себе под нос Аид и пропал, оставив после себя звенящую тишину. А Лина стояла посредине поляны и не знала что делать. Это был конец, и выхода не было видно…
— Прости, это я виноват, — подошёл Тигран и протянул руку, чтобы коснуться девушки, но она резко увернулась от него и очень быстро ушла в сторону солдатских палаток, виднеющихся неподалёку.
"Тебя больше нет, тебя больше нет — проносилось в её голове. — Больше ничего не исправить, и во всём виновата только я… я одна".
Маленькие серые навесы тянулись бесконечной вереницей, уходящей к чёрному горизонту, и бесчисленное количество солдат отдыхали тут от суматошной жизни. Все они с опаской смотрели на странную гостью и боялись даже приближаться к ней. Крик разгневанного бога слышали все без исключения, но кем была эта странная женщина, по-прежнему оставалось загадкой.
Лина добрела до каких-то странных непонятно откуда тут взявшихся серых деревьев, стоявших небольшим редким лесом, на которых даже листья были безжизненными, села на землю и расплакалась. Сдерживать слёзы не было ни сил, ни желания.