— О боги, — прошептал Максимилиан. — Отец…
Он здесь, отец, которого он похоронил двадцать пять лет назад, который был для Максимилиана всем.
Нервно вздохнул и решительно направился в лагерь, но не успел пройти и десяти шагов как к нему выбежал Тигран.
— Брат! Тебя убили? — начал кричать он. — Не может быть!
— Нет, Тигран. Я жив, — улыбнулся Максимилиан, радуясь встрече с давним другом. Другом, который отдал свою жизнь, прикрывая друга.
— Жив? Макс, я не понимаю. Что ты тогда тут делаешь? — недоверчиво спросил он и даже отошёл на шаг назад, как будто опасаясь.
— Я пришёл за женой.
— За Линой? — понимающе спросил он, и Максимилиан тут же нахмурил брови, не ожидая услышать такого ответа.
— Ты знаешь её?
— Её тут все знают, — усмехнулся он, немного расслабившись. — Единственная женщина в лагере, да ещё с таким буйным характером. Может, ты хоть объяснишь мне, в чём тут дело? Она называет себя твоей женой, говорит, что у вас есть сын… Она знает меня… Макс я ничего не понимаю. А подойти к ней нельзя, она кидается как фурия на каждого, кто приблизится к ней, — произнёс Тигран, и Максимилиан удивлённо улыбнулся. Вот так женщина. Ему уже не терпелось увидеть её.
— Да я и сам не понимаю, брат. Афина сказала, что она прогневала мойр, поэтому мы её забыли… Не знаю.
— Здравствуй сын, — услышал Максимилиан рядом, знакомый с детства голос, и повернул голову.
— Отец! — радостно воскликнул он и крепко обнял его.
Как давно Максимилиан мечтал об этом! Мечтал обнять его, так как не успел этого сделать перед его отбытием на войну… Отец, который был великим человеком, полководцем, каких свет никогда не видел, и правителем, каким Максимилиан надеялся когда-нибудь стать.
— Сын, как же так. Ты умер? — недоверчиво спросил он и посмотрел на Максимилиана встревоженными глазами. Он внимательно осмотрел доспехи сына, и когда его взгляд остановился на красном плаще генерала, нахмурился. Сам Деметрий был облачён в белый плащ, символизирующий царскую власть, хотя Максимилиан хорошо помнил, что отец, также как и он сам, предпочитал надевать его только на официальные церемонии, представая перед народом как военный полководец, а не правитель.
— Нет отец, я жив, — ответил Максимилиан, очень стараясь, чтобы его голос не дрожал от волнения. — И я пришёл за Линой. Она здесь?
— Здесь, пошли, — немного удивлённо ответил тот и потянул сына за локоть. — Максимилиан, эта женщина рассказывала удивительные вещи. Ты помнишь её?
— Нет, я её не помню. Но Афина показала мне тот мир, в котором она была моей женой, сына… сказала, что я могу всё вернуть.
— Вернуть? — тут же воскликнул Деметрий. — Максимилиан, верни. Верни его. Если хотя бы часть из того что она рассказывала правда, то я готов умереть ещё раз ради этого!
— А что она рассказывала? — недоверчиво спросил Максимилиан. Такая бурная реакция отца насторожила. Было что-то, чего он не знал?
— Греция была великой страной, а Рим пал от твоей руки, — коротко сказал он, подводя его к небольшому редкому лесу, и показал рукой, на маленькую белую фигурку, сидевшую у дерева.
Это была она… О боги, это была Лина. И даже не видя лица, Максимилиан узнал её.
Её длинные волосы золотым водопадом спадали на поджатые к груди колени, а короткий серый солдатский хитон совсем не скрывал красивые подтянутые ножки.
— Она всё время сидит тут и не подпускает к себе никого, — сказал Деметрий и положил сыну руку на плечо. — Она любит тебя… Безумно любит. Забери её отсюда, ей не место среди мёртвых, — подтолкнул Максимилиана он в спину и он не чувствуя почвы под ногами пошёл к жене, которую даже не помнил.
— Лина? — позвал он её осипшим голосом, и тут же откашлялся, прочищая горло.
— Пошёл вон, пока я тебя не убила ещё раз! — гневно выкрикнула она, не поднимая головы.
— Лина, я пришёл за тобой, — уже более уверенно произнёс Максимилиан, и в ту же секунду она подняла свои большие и голубые как небо глаза.
— Боже мой, Максим! — воскликнула Лина, подлетая к мужу как ветер, едва не сбив его с ног, и он почувствовал тот самый дурманящий сладкий аромат, который так долго не давал покоя.
Она очень пылко и страстно начала целовать Максимилиана, в губы, щёки, глаза и обнимала дрожащими руками, трогала его лицо, зарываясь своими маленькими пальчиками в волосы, и как будто желала убедиться, что перед ней не видение.