— Любимая, тебе я верю, но я не знаю как мне относиться к Кастору, — ответил он очень осторожно, отмечая про себя, что даже с Деметрием разговаривать проще. Он, в отличие от этой женщины, всё понимает.
— Максим, ты можешь просто поверить мне на слово, что ничего дурного Кастор не затевает и не думает? Что ты можешь относиться к нему, так же как и раньше?
Полководец гневно сжал губы. Это действительно был вопрос на веру и то, насколько он доверяет своей жене. Но одно дело Лина, и совсем другое фракиец…
— Ты в этом уверенна?
— Максимилиан, в этой жизни я уверенна только в тебе, но пожалуйста, не ищи врагов там, где их нет. А если вдруг что-то и произойдёт, то всю ответственность я готова взять на себя.
— Хорошо, — ответил Максимилиан и развернулся, чтобы уйти, но услышал, как жена окликнула его.
— Постой.
Она смотрела на него большими голубыми глазами и как будто что-то хотела сказать, но почему-то молчала.
— Что ты хотела?
— Побудь со мной.
— Меня ждут советники и Евпатор.
— Значит, что бы шпионить за мной время ты нашёл, а как поцеловать, так тебя ждут?
— Нет милая, целовать тебя я готов всегда, — улыбнулся он и наклонился к нежным горячим губам.
— Я люблю тебя, — тихо прошептала Лина, гладя мужа мокрой ручкой, — никогда не сомневайся во мне.
— Никогда.
Спустя пять дней
Было невыносимо жарко и душно. Густой воздух раскалился до каких-то немыслимых температур, и даже каменные стены дворца лишь ненамного улучшали обстановку. Но хуже всего было то, что Максимилиан практически безвылазно сидел в тронном зале и создавалось впечатление, что это он принимает управление городом, а не Евпатор.
— Лина, почему ты всё время ходишь в тёплых одеждах? — спросил Тигран с улыбкой смотря на сидевшую рядом девушку. Она, как и все изнемогала от жары, но при этом почему-то носила закрытую одежду, так не характерную для неё. Обычно всё было наоборот, Лина одевалась открыто, и порой её наряды были даже слишком откровенны для её статуса, но только не в последнее время.
— Мне есть, что скрывать тигр, и давай ты не будешь спрашивать что? — засмеялась она в ответ и потянулась за очередной веточкой винограда. Рассказывать, что всё её тело было покрыто синяками, ссадинами и огромными кровоподтёками от палки, желания не было.
Они лежали в широких шезлонгах во внутреннем дворе, а рядом весело журчал небольшой фонтанчик, от которого шла лёгкая, еле уловимая прохлада. Но даже ей Лина была рада.
— В последнее время ты стала странной, — тихо сказал Тигран. — Как будто закрытой, чужой.
— Прости тигр, но я до сих пор не могу прийти после того происшествия. Боюсь закрывать глаза… всё время вспоминаю то, что чувствовала, как мне было страшно. Не дай бог кому-то пережить это.
— Страшно? Тебе? — недоверчиво улыбнулся он.
— А я что, не человек? — тут же взвилась Лина, и Тигран мысленно ругнулся на себя. Знал ведь что она сейчас очень вспыльчивая, и всё равно не удержался от едкого вопроса.
— Лина, а почему ты всё время говоришь бог, а не боги? — поспешил сменить тему он. — Ты поклоняешься только Афине?
— Максимилиан меня тоже об этом спрашивал, правда давно это было, — улыбнулась Лина и задумалась о том, как ответить на вопрос. Полководцу в тот раз она ответила, что исповедует другую религию, что Афина для неё скорее наставник, нежели богиня. Но прожив больше трёх лет в Греции в другой реальности, всё поменялось. Мировоззрение, отношение к богам, отношение к миру… всё.
— Лина? — прервал размышления девушки Тигран.
— Привыкла… просто привыкла. Там откуда я родом, только один бог.
— А сейчас? Ты же поклоняешься олимпийским богам.
— Тигран, давай не будем обсуждать религию, а?
— Ладно, — ухмыльнулся он, наблюдая за тем, как Лина подбирает последние ягоды винограда из чаши с невероятно разочарованным выражением лица.
И как она могла есть его в таких нереальных количествах, для него оставалось загадкой.
— Пошли прогуляемся?
— В такую жару? — тут же возмутился Тигран, но покорно кивнул, видя умоляющий взгляд девушки. — Ладно, пошли… а то и правда, надоело на месте сидеть. Кастор кстати уезжает сегодня.
— Да? И не зашёл попрощаться? — грустно вздохнула Лина, поднимаясь на ноги.
Царь Фракии после того разговора перед дверьми купальни пять дней назад усиленно избегал её и в редкие моменты встречи вёл себя официально и строго, как будто они небыли знакомы вовсе. Наверно это было правильным, но невероятно обидным.