— О лифте тогда и понятия не имели. Хотя… в Древнем Египте были такие сложные сооружения, всякие подъемные машины… В общем, ни нашего дома, ни нашего лифта, который тебе так нравится, тогда не было и в помине. А ну-ка поглядим, как ты теперь читаешь, скалолаз. — Алеша берет со стола толстую книгу: — Читай на обложке!
— Фе, — читает Ваня, — р… фер… ро… ферро… транз… и ферротранзи-стор-ные… эле-мен-ты…
— Куда ребенку такую абракадабру? — неодобрительно говорит бабушка. Она сидит за столом и чинит Ванины штаны: порвал, когда лазил на решетку сквера.
— А вот это? Это полегче. — Алеша подставляет Ване другую книгу.
— По… — читает Ваня, — полу-провод… полупроводниковые три-оды в авто-ма-тике. А чего это такое, Алеша? Про чего эта книга написана?
— Ну, это тебе объяснить пока трудно. Объясню, когда подрастешь. Гулять уже не боишься здесь?
Ваня отрицательно мотает головой. Приехав, он, и верно, побаивался гулять один перед домом. Бабушка уговаривала его погулять, а он твердил: «С тобой!» Все было какое-то незнакомое, и мальчишки чужие. Но теперь Ваня знает и мальчишек во дворе, и все кучи угля. Он так осмелел, что, того и гляди, сам поедет на трамвае в зоосад. Пожалуй, теперь и древнего египетского человека из породы жрецов не испугался бы. Но вдруг оказывается, что Ване надо уезжать: отпуск у мамы кончился.
Вечером бабушка сидит у Ваниной кровати и гладит его по голове:
— Зайчик ты мой! Только две ночки и осталось тебе тут поспать. А потом мы с тобой полгода не увидимся. Раньше чем через полгода мне к вам не приехать.
— А сколько секунд в полгоде? — спрашивает Ваня.
— Секунд? Надо сосчитать. — Бабушка берет листок бумаги и карандаш. Посидев под настольной лампой у стола, она говорит: — Пятнадцать миллионов пятьдесят две тысячи. Вот сколько секунд в полугоде. Ужас!
— А сколько это — миллион? — спрашивает Ваня.
— Миллион — это очень много, — грустно говорит бабушка. — Сама-то секунда маленькая, а вот пятнадцать миллионов секунд… Как же ты недолго тут был, мой хороший!
— Почему недолго? Я уже здесь давно.
— Всего какой-то месяц. Где же давно? Или тебе уже надоело?
— Что ты, бабушка! Совсем мне не надоело. Я хочу всегда здесь с тобой жить. И там, с мамой, я тоже хочу жить всегда… А все-таки я здесь давно.
Насчет времени бабушке и Ване не столковаться. Секунды, часы, а особенно дни у них разные. У Вани они гораздо длиннее. Вечером Ване кажется, что утро было очень давно, зимой, кажется, что лето было в такие далекие времена, что даже неизвестно, наступит ли оно опять…
Сколько-то секунд из пятнадцати миллионов Ваня проводит в поезде и в автобусе. А потом он выходит на высокий открытый мыс, взбирается на большой камень, оглядывает ослепительный голубой простор и кричит во все горло:
— Э-ге-е-ей! Здравствуй-те!
И все горы, кедры, кипарисы, все мамины хризантемы и само необъятное море отвечают ему:
— Ты вернулся, Ваня? Мы очень рады!
Ваня прислушивается, удовлетворенно кивает, спрыгивает с камня и стремительно бежит с крутого обрыва навстречу своим собственным секундам и дням.
Кутерьма
Осенний воздух прозрачен и свеж. Золотистые березы и липы толпятся во дворе.
Вартан крадется, как зверек на охоте, по каменным плиткам дорожки вокруг дома, где он родился восемь лет назад. Острым глазом шарит по земле: не виднеются ли следы каких-нибудь вражеских племен, например Ирки из двенадцатой квартиры? Впрочем, ему сейчас некогда. Он ведь торопится к Коле.
Коля сегодня в школу не пришел. Вартан один сидел за партой, и ему было очень скучно. Почему скучно, он и сам не мог бы объяснить — ведь Коля сидит на уроках тихо, как мышка. Хорошо хоть, что на уроке русского случилось событие «выдающее», как сказала рыженькая лупоглазая Маркошка-Маркошина.
На дом им было задано упражнение. Перечислены разные действия: летает, жужжит, ползает, шипит… Ну, и всякое другое. И «слова для справок»: корова, собака, лошадь, жук… Нужно было в конце каждого слова приписать, кто что делает.
Ведь они нарочно были вразброд напечатаны, эти «слова для справок». А Санька Перепелкин все так подряд и накатал в свою тетрадку. Вызвала его учительница прочесть домашнее задание, а Санька встал и как зачастит:
— Летает, жужжит корова. Ползает, шипит собака. Ласкается, мурлычет лошадь…
Ребята остолбенели. А Марина Анатольевна сказала:
— Постой, постой! Где ты видел, чтобы корова жужжала, а лошадь мурлыкала?