Когда взялись за Вартана, он закричал с искаженным лицом:
— Я-то думал, что он смелый и все может! А он коробочку утащил! Я на Ирку думал; он знал, что я на Ирку думаю понапрасну, и молчал нарочно! И он Колю, Колю… Больше я с этим подлым Севкой незнаком!
Долго он не хотел сказать, чем именно Севка обидел Колю. Наконец взобрался на колени к отцу, пригнул к себе его голову и зашептал в ухо. Тина увидела, как покраснели у Сурена смуглые щеки.
— Да, ты не мог не вступиться за товарища, это я понимаю! — решительно сказал Сурен, и Вартан кинулся ему на шею. — Только сильно драться не надо было. Ты бы крикнул ему: «Негодяй!» — стукнул бы его разок. А ты, няня говорит, здорово его поколотил.
В наказание Вартана третий день не выпускают одного во двор. Даже к Коле не пустили. От этого запрета Вартан ревел. Тине было не по себе: все-таки это жестоко — разлучать друзей. И чем Коля-то виноват?
В школу Севка явился с пластырем на лбу. На уроках он сидел с видом мученика, который стойко переносит свои страдания.
— Где тебя так отделали? — спросили ребята.
— Очень неудачно упал в коридоре, — объяснил Севка. — Понимаете, лампа перегорела, а там у нас такой порожек… — Самолюбие не позволило Севке признаться, что его отлупил второклассник.
— Может быть, ты плохо себя чувствуешь, так не оставайся на совет отряда, — сказала председатель совета Наташа Сергеева.
— Долг превыше всего! — с достоинством ответил Севка.
Если бы он знал, что его ждет, так, наверно, и совсем не пришел бы в этот день в школу.
На заседании совета отряда «разбирали» двоечников. Сначала упрекали за двойки по арифметике Нонну Коврову, хорошенькую девочку с толстой косой. Нонна сразу всплакнула и обещала двойки исправить. Когда она села в сторонке, взялись за Ревунова.
Севка поднял руку и сказал авторитетным тоном:
— Ревунов позорит весь наш класс! У него двойки не случайное явление, как у Ковровой, а система.
Ревунов переминался с ноги на ногу возле учительского стола. За столом сидела Наташа с карандашом в руке, чтобы постучать в случае надобности.
— Да, система! — повторил Севка понравившееся ему слово. — Он только лоботрясничает, а занятиями пренебрегает.
Озорные глаза Ревунова хитро прищурились.
— Но с бандитами я не вожусь! — заявил он нахальным тоном. — Как некоторые.
Наташа постучала карандашом по столу.
— Не перебивай!
— А кто водится с бандитами? — спросил член совета Чередниченко.
— Кое-кто водится, — многозначительно сказал Ревунов. — А туда же еще — мораль читать.
— Ты нам загадки не загадывай, — сказал Моргунов и блеснул очками. — И зубы не заговаривай! Мы о двойках твоих говорим, при чем тут бандиты?
— Очень даже при чем! — Ревунов в упор посмотрел на Севку. — Его спросите.
Коврова вытерла глаза кончиком косы и с любопытством переводила взгляд с Ревунова на Локтева и обратно.
— Локтева спросить? — удивилась Наташа. — А какое он имеет отношение к бандитам?
— Самое как раз отношение! — сказал Ревунов. — Наш примерный отличник, паинька Локтев, знается с каким-то хулиганьем. Вот!
Лицо у Севки вспыхнуло до корней волос.
— Как ты смеешь!
Ревунов вызывающе выставил вперед одну ногу.
— А чего же мне не сметь, когда факт? Скажешь, нет? Других-то горазд учить, а сам какими-то темными делами занимаешься.
— Я? Темными делами?! — задыхаясь от негодования, выкрикнул Севка. — Лжец! Наглый врун!
— Постой, Локтев! Пусть объяснит! — в один голос потребовали Чередниченко и Моргунов.
Пятый член совета, робкая, маленькая Стеклова, которую выбрали в совет только потому, что уж очень славно разрисовывала стенгазету, неуверенно подала голос:
— Да, да, пусть обо всем по правде объяснят.
Наташа дробно постучала карандашом по столу:
— Говори ты первый, Ревунов.
Все затихли.
— Я побывал… случайно… — сказал Ревунов. — Гм!.. По одному, в общем, случаю в их дворе, вот где Локтев живет. А там все ребятишки толкуют про каких-то хулиганов. И боятся их до смерти. Я спрашиваю: «Да где эти хулиганы? Кто такие?» А они говорят: «Мы не знаем. Их Севка хорошо знает. Он нам про них говорил». Знает их Локтев, знает. Какого-то Ваську по прозвищу Большой, и Рыжего… Семена, что ли?
Наташа повернулась к Севке:
— Ты знаешь таких хулиганов?
На Севкиных щеках красные пятна чередовались с белыми.