— Чем старше становится ребенок, тем больше от него шалостей и беспокойства, — сказала бухгалтерша. — А наши подрастают.
— Конечно, нечего в милицию раньше времени соваться. — Крахмальников зевнул и прикрыл рот рукой. — Будут ребятишек выспрашивать, они и вовсе напугаются. У Юрки и так двоек хватает. Если какая шайка вокруг нашего двора околачивается, как-нибудь она себя выявит, тогда уж, ясное дело, участковому заявим.
— Выявиться-то может так, что и не обрадуешься! — сказала тетя Мотя. — И что нынешним подросткам надо? Мы, бывало, голые-босые росли, да честные. А этим всего мало!
— Идейность у нас была и в юном комсомольском возрасте, — наставительно сказал бухгалтер. — Идейность сейчас хромает.
— Ремнем мало пользуются, вот и не хватает идейности, — прогудела Крахмальникова.
— Пошли спать, — сказал Крахмальников, и все поднялись.
Севка чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что все подозрительно на него косятся и украдкой посмеиваются. Севкино самолюбие невыносимо страдало. Чтобы не показать своего состояния, он держался развязнее, чем обычно, был подчеркнуто весел. И на каждой перемене торчал в пионерской комнате, показывая свою активность.
Он просматривал газеты, когда пионервожатая сказала:
— Мало мы все-таки встречаемся с интересными людьми. В прошлом году были у нас в гостях и ученые, и метростроевцы, и писатели. А в этом году еще никто не был. Хорошо бы с производства кого-нибудь пригласить или с большой интересной стройки.
— А у меня как раз отец вернулся с огромного строительства, — сказал Севка, мило улыбаясь. — Может, его пригласить к нам в школу?
— О, чудесно! — обрадовалась пионервожатая. — Пожалуйста, Локтев, поговори с папой, чтобы он выступил у нас на ближайшем дружинном сборе. Он кто у тебя, инженер?
— Да, — сказал Севка.
— Ну, как удачно получилось. Пусть хоть немножко расскажет.
Севка твердо обещал, что отец его придет на дружинный сбор. Настроение у него исправилось. Все будут посматривать на Севку с уважением: ведь это его отец сидит в президиуме, это его отца слушают. А осел и ябеда Ревунов будет посрамлен!
Однако на дружинный сбор отец пятиклассника Доктора не пришел. Обошлись другими выступлениями. Но явился на сбор и сам Севка. Не пришел он в школу и на другой, и ка третий день.
Погожая осень канула в прошлое. Часто шли дожди, дул холодный ветер. Присматривать за детьми стало много проще: они сидели по домам.
Опять, как бывало до появления Севки, Вартан с Колей часами играли в пластилиновых человечков. Подводное царство под круглым столом, заброшенное, когда кипучая деятельность протекала во дворе, снова ожило. Водолазы сражались с акулами, морскими ежами и допотопными ящерами. Приключение следовало за приключением. Колин голос радостно звенел. Иной раз негодующие крики Вартана заставляли баб-Аню прибегать из кухни:
— Что у вас тут?
— Эта бестолковая наступила ногой в пропасть! — возмущался Вартан. — И стоит, проходу никому не дает, ни вездеходу, ни саблезубому тигру!
— Я нечаянно, я же нечаянно! — оправдывалась Ирка.
Теперь она часто бывала у Шапкиных. Тина предложила Иркиным родителям, когда никого нет дома, приводить девочку к ним, — все-таки у них няня постоянно дома. Вартан раскипятился: «Да зачем она мне нужна?» Но его приструнили и Сурен, и Тина: «Девочку гнать — да как тебе может в голову прийти такое негостеприимство?» Вартан смирился. Но что же ему, из-за Ирки к Коле не идти? И в первый же день Иркиного гостеванья он прихватил ее с собой к Шапкиным. Ирке там очень понравилось. Часто она покидала приятелей и отправлялась на кухню. Толклась возле занятой по хозяйству Анны Петровны, болтала, не переставая, и распевала песни. Разнообразие Иркиного репертуара изумляло и смешило Анну Петровну.
Узнав об опасности, угрожавшей во дворе ребятам, Ася расхохоталась:
— Ерунда какая! Страсти-мордасти! Колька вон ни капельки не боится и правильно делает. Просто чьи-то дурацкие выдумки.
Ну, Аська известный скептик, на нее произвести впечатление трудно. Но, к удивлению Тины, Анна Петровна, всегда дрожавшая за Колино здоровье, тоже отнеслась к тревожным слухам без особого беспокойства.
— Да бросьте вы, — успокаивала она Татьяну Константиновну, Тину и даже Крахмальникову, с которой потолковала как-то во дворе. — Что за паника? Кому нужны наши ребята? Кто на них позарится? За подростков всегда тревожно, а наши еще малы. Никто их в шайку не завербует.