Джонс открыл было рот, снова его закрыл и наконец сказал:
— Ах, черт! Был такой случай. Недели две назад.
— Ну-ка, расскажите, — попросил Райдер, и его глаза заблестели.
— Я проехал Нортвуд не останавливаясь — мне нужно было в Саутвуд. Пробыл там около часу, как вдруг какой-то тип окликнул меня с той стороны улицы. Совсем незнакомый. Я даже подумал, что он зовет кого-то другого. Но только он меня окликнул.
— А дальше что было? — нетерпеливо проговорил Гаррисон.
— Он меня спросил, как это я очутился тут. И вид у него был ошарашенный. Я ответил, что приехал на своей машине. Но он мне не поверил.
— Почему?
— Он сказал, что я шел пешком и голосовал. Он это знал потому, что сам подвез меня до Нортвуда. И добавил, что, высадив меня там, дальше нигде не останавливался и гнал так, что до Саутвуда его никто не обгонял. Он только сейчас поставил машину, пошел по улице и — бац! — я иду ему навстречу по другой стороне.
— А вы ему что сказали?
— Я сказал, что подвозил он не меня, а кого-то другого. Его же собственные слова это доказывают.
— Это поставило его в тупик, э?
— Он совсем растерялся. Подвел меня к своей машине и говорит: "Что же, значит, вы в ней не ехали?" Конечно, я сказал, что нет, и пошел своей дорогой. Сначала я подумал, что это какой-то розыгрыш. А потом решил, что у него не все дома.
— Нам придется найти этого человека, — раздельно сказал Райдер. — Расскажите все, что можете о нем вспомнить.
Джонс задумался.
— Ему под сорок. Одет хорошо, разговаривает гладко, смахивает на коммивояжера. В машине у него полно проспектов, цветных таблиц и жестянок с красками.
— В багажнике? Вы туда заглядывали?
— Нет, на заднем сиденье. Словно у него привычка хватать их в спешке, а потом бросать.
— Ну, а машина?
— "Флэш" последней модели. Двухцветный — зеленый с белыми крыльями. Радиоприемник. Номера я не заметил.
Они расспрашивали Джонса еще десять минут, выясняя в подробностях, как выглядел и как был одет этот человек. Затем Гаррисон позвонил в полицию города и попросил произвести розыск.
— Начните с москательных магазинов. Судя по всему, он коммивояжер какой-то фирмы, производящей краски. Наверное, там смогут сказать, кто у них был в тот день.
Ему обещали, что это будет сделано немедленно. Джонс отправился домой, сердясь, но и испытывая большое облегчение. Не прошло и двух часов, как его рассказ принес плоды. Гаррисону позвонили из города.
— В четвертом же магазине мы узнали все, что вас интересует. В торговле красками это личность известная. Бердж Киммелмен, представитель лакокрасочной компании "Акме" в Мэрионе, штат Иллинойс. Местопребывание в настоящее время неизвестно. Но, конечно, вы сможете отыскать его через "Акме".
— Огромное спасибо! — Гаррисон положил трубку и тут же начал звонить в "Акме". После недолгого разговора он снова положил трубку и повернулся к Райдеру.
— Он сейчас едет где-то по шоссе милях в двухстах к югу. Вечером они созвонятся с ним, и завтра он будет здесь.
— Прекрасно.
— Да? — спросил Гаррисон с раздражением. — Мы сбиваемся с ног, разыскивая то одного, то другого, только чтобы тут же погнаться за третьим. Так может продолжаться без конца.
— Или же до чьего-то конца! — возразил Райдер. — Жернова человеческие мелют медленно, но очень тщательно.
Совсем в другом месте, на семьсот миль западнее, еще один человек занимался своей будничной работой. Организованные усилия могут быть очень внушительными, но действенность их удваивается, когда они вбирают в себя результаты индивидуальных трудов.
Человек, о котором идет речь, был остролицым и остроносым, жил в мансарде, питался в закусочных-автоматах, стучал на машинке бурыми от никотина пальцами, двадцать лет лелеял мечту написать Великий Американский Роман, но все не мог собраться.
Звали его Артур Килкард, что, естественно, сократилось в "Кильку", и был он репортером. Хуже того — репортером бульварной газетенки. Он беззаботно вошел в редакцию, но тут некто с язвой желудка и кислым лицом сунул ему листок.
— Вот, Килька. Еще один псих с летающим блюдцем. Отправляйся.
Килкард недовольно отправился выполнять поручение. Он отыскал указанный в записке дом и постучал. Дверь открыл юноша лет восемнадцати-двадцати с умным энергичным лицом.
— Вы Джордж Леймот?