Въехав на газон, мэр с особым удовольствием отметил плавность, мягкость и бесшумность хода автомобиля по правильно постриженной травке. Господин Опивкин посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что специально поставленный для этой цели человек в оранжевой униформе с должным усердием выполняет свои обязанности и особой бордюрной краской уже закрашивает следы резины, которые - незначительные, но все же - оставляют на бордюре колеса проехавшей по нему машины. Человек был на месте и уже усердно орудовал кистью, возвращая реальность в состояние совершенства. Мэр улыбнулся. Он любил, когда все совершается по его плану, но как бы само собой. Как бы...
Минутное отвлечение внимания от контроля движения авто стоило мэру неприятности. Хотя, конечно же, он тут был ни при чем, просто события вышли из под контроля. На мгновение всего. События и некоторые индивиды.
Знакомая уже ангелам и всем внимательным читателям по стартовому происшествию на переходе черная тойота, ведомая все тем же краснолицым гражданином, десятью минутами ранее по-тихому отпущенным полицейскими после предъявления им весомых аргументов своей к происшествию непричастности, объезжая заграждения, резко и даже агрессивно, в своей манере, вывернула на газон. Где и въехала неторопливо двигавшемуся ей навстречу БМВ мэра высоким никелированным бампером прямо в левый глаз, сиречь - светильник.
Фара раскололась, как хрустальная ваза, и стекла вниз задорно прозвеневшим ручьем осколков.
От неожиданности господин Опивкин затормозил несколько резче, чем обычно, при этом возникшая кинетическая сила инерции непреодолимо пригнула тяжелую голову мэра вниз так, что он ударился лбом о рулевую колонку. Ничего страшного! Только негромкий тупой стук и небольшая шишка. Даже подушка безопасности посчитала происшествие пустяком и не сработала.
Чего нельзя сказать о втором участнике внедорожно-транспортного происшествия.
Пока водитель тойоты барахтался, выбираясь из-под резинового пузыря, прижавшего его к сиденью, мэр Опивкин уже был на ногах. На ногах и на траве, посеребренной осколками его фары. Оценив ущерб, мэр устремил на виновника происшествия свой огненный взор, и, без сомнения, испепелил бы его, не защищай того вышеозначенный резиновый пузырь. Вот с чем с чем, а с пузырем этому парню повезло.
Наконец, он все же выбрался из спасительных объятий подушки безопасности и из машины, и предстал перед господином Опивкиным. Во весь свой рост.
Сверху, из небесной, так сказать, ложи, возникшая композиция радовала своей гармонией и симметрией.
На идеальном изумрудном прямоугольнике травы замерли, сцепившись левыми фарами два равновеликих черных авто. Джипы не только отделяли, но и объединяли композиционно двух уважаемых граждан, занявших четкую диагональ, каждый перед радиатором противника, и готовых к выяснению отношений. Собственно, к выяснению, кто из них реально круче.
Крестики и нолики, как говорится, детская игра...
Надо сказать, что оба представителя городской элиты были под стать друг другу. Они были равнозначны и тождественны ростом, статью и кумачом физиономий. И если герой инцидента на перекрестке был хорошо знаком ангелам, то мэра в полный рост они лицезрели впервые. А увидев, решили, что он такой же бультерьер, только в костюме, при галстуке и в лакированных туфлях. Шкаф в пиджаке. Уровень тестостерона с обеих сторон был одинаковым, а точней - одинаково запредельным, так что предохранительные клапаны в ушах уже начали его стравливать с легким характерным шипением.
Сразу стало понятно, что участники происшествия хорошо знакомы друг с другом, и спор о том, кто из них на самом деле круче - это давний спор старых друзей между собою.
Вместо взаимного приветствия состоялся короткий и энергичный обмен мнениями, примерно следующий.
- Ты! - выдохнул господин Опивкин в лицо оппоненту обвинение и сжал погруженные в карманы брюк руки в кулаки со всем, что там в них попало.
Распустил кулаки и снова сжал, и это нехитрое упражнение позволило мэру взять себя в руки.
- Я! - дерзко ответил своим железным аргументом владелец тойоты и подобрал пальцы босых ног, выдергивая из земли зажатые между ними травинки. Обувь, как мы помним, бультерьер потерял в схватке с курортником в красных трусах, но на что бультерьеру обувь?
- Виталик, на этот раз ты попал! - сказал господин Опивкин, подождав, пока пар из его ушей не стравится до приемлемого уровня. Он всегда гордился тем, что умеет хорошо себя контролировать.
- Ты сам попал! - не сдавался так просто его противник, имея в виду, видимо, разбитую фару.
- Что! - взревел мэр, не привыкший, чтобы ему дерзко возражали, но вовремя, не вынимая рук из карманов, вновь взял себя в руки. - А я вот сейчас вызову начальника ГАИ, и мы быстренько лишим тебя, наконец, прав. Для начала. А потом мы подсчитаем ущерб. И определим реальные убытки. И посмотрим, как ты будешь их возмещать. Вот, кстати, и они.
Господин Опивкин имел в виду полицейских.
Патрульная машина как раз подкатила бесшумно и, мягко ткнувшись бампером в бетонный блок, остановилась. Из машины выбрался полицейский офицер. Обойдя тойоту справа, он остановился рядом с мэром. Настороженно козырнул и замер в ожидании указаний. И они тут же последовали.
- Оформляй ДТП, - коротко приказал господин Опивкин полицейскому.
- Какое ДТП! - взвился Виталик, так что воротник апаш на его рубахе с короткими рукавами стал торчком. - Какое ДТП? Мы на газоне, не на дороге. И ты сам нарушитель. Такой же, как и я.
- Я здесь мэр, ты не забыл?
- Пока да, - изо всех сил дерзил Виталик. - Но что ты будешь делать потом? На следующих выборах? Снова будешь просить помочь?
Мэр оглянулся на начавшую собираться толпу зевак и вынув руки из карманов потер одну о другую.
- А ты куда смотрел? - спросил он полицейского.
Тот, не проронивший за все время присутствия ни единого слова, молча пожал плечами.
- Ты уволен, - уведомил его градоначальник о только что принятом им кадровом решении.
Полицейский поморщился и закусил губу. Развернувшись на каблуках, он в обратном порядке обошел вокруг тойоты. Вернувшись к патрульной машине, он в сердцах зашвырнул в нее сорванную с головы форменную фуражку, затем плюхнулся на сиденье водителя, оставаясь ногами на земле. Он обхватил свою бедную растрепанную голову руками, уперся локтями в разведенные широко колени и замер в немом горе.