– Да, – сказал лезгин, – а ты ведь не брал денег. Теперь это всем будет ясно.
– Спасибо, – пискнул полпред.
А он еще удивлялся, почему Ниязбек не согласился занять место Арзо. Неужели Ниязбек все это время просто презирал его, Панкова? Или он презирал его только с момента создания Контртеррористического штаба? С момента, когда по всей республике стали пропадать люди и за их выкуп от имени Штаба стали требовать деньги?
При мысли о трупах в багажнике Панкову хотелось выть.
Дорога меж тем прошла по плотине электростанции и перебралась на другую сторону ущелья, и полпред велел Сергею набрать по спецсвязи Кремль. Но ущелье было слишком глубоким, сигнала не было.
– Сукины дети, – пробормотал Владислав еще раз.
Вокруг резко потемнело. Дорога теперь шла по самому дну ущелья, и только сверху, на ровном гребне горы, увенчанном неведомо как забравшимся туда селеньицем, горели лучи солнца. В этом месте было так прохладно, что справа даже вырос лес: не бог весть какой, но лес, с корявыми дубками и плотной зеленью.
Ветви деревьев царапнули по крыше машины, дорога резко свернула направо, и «шевроле» притормозил, потому что тут дорога была размыта прошлогодним селем и вместо асфальта была щебенка.
За поворотом стоял БТР.
В первую секунду Владислав не испугался. БТР – не та машина, которой стоит бояться высшему федеральному чиновнику на дороге верной России республики. Затем БТР тронулся, и дуло КПВТ дернулось из стороны в сторону, как нос принюхивающейся к добыче овчарки.
Владислав понял, что сейчас произойдет. «Шевроле» Джаватхана был неплохо защищен. Заводской брони на нем не было, да иначе б эта машина не сдвинулась бы с места, но лобовое стекло было пуленепробиваемым, а капот и кузов были обложены бронежилетами. Возможно, «шевроле» выдержал бы даже «Калашникова». Но он не выдержит бронебойных пуль калибра 14,5 мм, выпущенных по лобовому стеклу в упор. Даже если успеть выскочить из машины, это бесполезно. У его людей было только стрелковое оружие. Достать БТР они не смогут.
Все кончится в течение нескольких секунд. А потом люди Арзо свяжутся со своим федеральным командованием и доложат, что товарищи убитых вчера боевиков прятались в лесах и атаковали колонну, в составе которой находился автомобиль полпреда президента Российской Федерации. И скажут, что прибыли на место боестолкновения с опозданием буквально на три минуты. Что они успели уничтожить боевиков, но не успели спасти полпреда.
Как в замедленной съемке, Владислав видел руку Джаватхана, вцепившегося ему в рукав. Другой рукой лезгин уже отворял дверь. Кажется, он что-то орал водителю. Кажется, это было приказание сворачивать влево, туда, где проутюженный селем откос обрывался в пропасть. Так у них был хоть какой-то шанс. Иначе не было никакого.
Дверь «шевроле» распахнулась, и Владислав почувствовал, что летит по воздуху.
В следующую секунду БТР взорвался.
Владислав видел это, катясь по пологому еще откосу. Где-то за крашенной под камуфляж кормой пыхнуло пламя, из раскрытого люка вылетел выброшенный взрывной волной стрелок, а потом внутри машины сдетонировал боезапас.
В этот миг Джаватхан толкнул его за валун и упал сверху. Подбородок Панкова угодил в мелкую колючку, взрывы слились один с другим, как ноты сливаются в мелодию, и напоследок рядом что-то противно взвизгнуло – не то пуля, не то осколок. Внутри Панкова не было ничего, кроме липкого ужаса.
Джаватхан сгреб Панкова за шиворот и потащил его вперед.
Далеко за поворотом стоял черный «ниссан», и возле него, держа на плече гранатомет, похожий на громадную перьевую ручку, стоял на одном колене Ниязбек. Из «зеленки» хлестнула очередь, Ниязбек мгновенно повернулся, и в следующую секунду посреди деревьев вспух желто-рыжий ком. «Ниссан» развернулся и поехал вперед кормой к горящему БТРу.
– Быстро! – заорал над ухом начальник охраны Панкова.
В серой щебеночной пыли плясали фонтанчики пуль. Чужие руки – кажется, это были руки Джаватхана – вздернули Владислава, проволокли мимо пылающего БТРа и впихнули в прохладное нутро «ниссана».
– Валим! – закричал Сергей, вскакивая в «ниссан» с другой стороны.
– Мы не можем их бросить, – крикнул Владислав.
– Там есть кому драться, – ответил водитель «ниссана» и втопил газ.
В толпе перед особняком Панкова было уже двести человек, и толпа знала все. Никто еще ничего не знал, а толпа знала. Бог весть откуда. Может, бронированный «мерс» полпреда увидела какая-то из встречных машин, ехавших из Харон-Юрта, может, позвонили из самого села, стационарная связь там была, – а только новость о том, что полпред президента был в Харон-Юрте, достигла женщин раньше, чем Панков вернулся в резиденцию.
Машины затормозили у толпы, и та расступилась, обтекая их, как черная лава. По периметру толпы уже стояла милиция, но, так как милиция была местная, а в толпе были одни женщины, никто толпу не трогал.
Машин было три. «Ниссан патрол» Ниязбека, «лендкрузер» и «нива». У «ниссана» был прострелен капот, масло по капле вытекало из всхрапывающего двигателя, и цепочка капель, падавших на дорогу, была как пятна крови. Серебристый «крузер» по периметру был украшен белыми венчиками пуль.
Панков вылез из машины и только тут заметил, что он ранен. Рубашка у плеча довольно сильно намокла, и когда Панков оперся о дверцу, он вскрикнул от боли. Женщины стояли перед ним, как будто надеялись, что он вернет их детей живыми, и Панков совершенно не знал, что им сказать. И поэтому сказал самое важное.
– Я привез трупы, – сказал Панков, – я… пока это все, что я смог сделать.
Охранники выбежали из ворот и поволокли его внутрь, отсекая от толпы. На ступенях особняка ждал офицер спецсвязи.
– Кремль на проводе, – сказал офицер, – уже полчаса как висят.
Через пять секунд, вбежав в кабинет, задыхающийся Панков схватил трубку.
– Владислав Авдеевич? – раздался далекий холодный голос. – Мне известно о вашей сегодняшней поездке… в горы. Я должен сказать, что вас послали на Кавказ не затем, чтобы бегать по горам. Оставьте это дело спецназу. И не вмешивайтесь в его работу. Мы никому – слышите? – никому не позволим подрывать единство власти и народа! Мы не позволим вам за счет целостности России сводить личные счеты с Арзо Хаджиевым! Мы не позволим полпреду президента выступать на стороне сепаратистов и крикунов.
– К вашему сведению, Иван Витальевич, – сказал Панков, – мой кортеж обстреляли сорок минут назад. По приказу Арзо!
– Вы не можете знать, кто в вас стрелял, – последовал холодный ответ, – а мы не можем позволить полпреду президента сваливать очередную дерзкую выходку террористов на своих врагов среди федералов. Вы все поняли, Владислав Авдеевич?
– Я хочу говорить с президентом.
– Считайте, что это мнение президента.
Панков швырнул трубку в офицера связи и глухо, отчаянно зарыдал.
Ниязбек Маликов подъехал к зданию полпредства спустя двадцать минут. С ним был бронированный «мерс» полпреда и четверо из охраны Панкова. Труп пятого охранника погрузили в «мерс». Один из людей Маликова получил осколочное ранение в пах, и его повезли в больницу. Остальные отделались царапинами.
Панкову повезло, что засада готовилась в страшной спешке и, собственно говоря, ничего в ней, кроме БТРа, и не было. Просто полудюжина человек из БТРа забежали в «зеленку», чтобы подстраховать товарищей, и когда начался переполох, их было трудно оттуда выкурить.
У порога резиденции Ниязбек снял заляпанные кровью ботинки и прошел в кабинет полпреда. За ним вошли Джаватхан, Хизри и Магомедсалих. Панков сидел на диване и невидяще смотрел в потолок. Русые волосы полпреда слиплись от грязи, на белоснежной рубашке от «Черутти» на плече подсыхало алое пятно, и глаза чиновника были цвета остывшего пепла. Под диваном валялись осколки телефона.