Юная Морок уселась за записи после долгой отлучки и поразилась. Ту шифровку, что она не понимала раньше, она где-то уже видела. Добрянка стала рыться в банке данных и обнаружила в старых чертежах несколько похожих символов. Пояснения были тут же, внизу страниц.
Она попыталась разобраться, но из-за того, что распутать получилось не все, задача превращалась в полную неразбериху. Тогда юная госпожа решила обратиться к тому, кто ее решил.
Добрянка выловила Милуша в один из выходных. Он мирно прогуливался, когда она нагнала его и с ходу стала засыпать вопросами.
– Ты тоже уже знаешь? – смутился Милуш. – 9Дан как-то спрашивал о ней. Но вы же оба понимаете, что я не имею права...
– Что если вы убили Бумбаха? – не отступала она.
– Я? Механическая борода! Откуда эти мысли? Я не приемлю насилия! И тебе советую! Теперь, если ты не возражаешь...
– Никто не мог разобраться в ней! А вы решили!
– Я решил ее, не потому что пытал старика, – он наткнулся на хмурый взгляд Добрянки. – Честно! На самом деле я... – Милуш притих, но мысль, что о нем пройдется неприятный слушок, наставила его на путь истинный. – Хорошо! Лучше прослыть жуликом, чем убийцей! Я просто как-то перекинулся парой слов с Грюмой. Мы оба претендовали на должность. И он нашептал, что собирается сверить данные задачи со старыми разработками. Конечно же, он догадался вперед не потому, что умнее. Когда мы учились в университете, в его потоке вычислительную механику преподавал Бумбах. У старика тогда ещё были силы не только работать с разумом, но и лекции читать. И любил он к стандартным задачкам добавлять свои, на старый манер. Отсюда Грюма и понял, в чем особенность нынешней задачи на повышение квалификации. Пока он в носу ковырял, я просто первым воспользовался его предположением. Поверь мне, я даже не знал тогда, что ее сочинил Бумбах! Он был еще жив, – протестовал Милуш. – Тем более у него случился инфаркт! В его возрасте естественная смерть...
– Да-да! Я помню, что говорила! Но, – вдруг удивилась своей догадке Добрянка, – вы видели его тело? Хоть кто-нибудь видел его похороны?
– По-моему, нет. Он был стариком одиноким, да и странным. Даже Триожка узнала об его кончине уже после того, как тело вынесли на кладбище. Не думаю, что кто-то решился бы пойти проверять его сердце за пределами Механизма. Не всякий ремонтник-то...
– Я знаю, что он использовал старые значения, – не прекращала она, – но у меня они не все! Не хотите говорить решение, не надо! Просто помогите его найти. У вас остались записи?
– Даже если я их и сохранил, что было бы крайне нехорошо с моей стороны, куда более неприемлемо было бы ими еще и разбрасываться. Я, может, и ужасный человек на твой взгляд, но гражданин сознательный. Да и тебе лучше не соваться, куда не просят!
– Вы могли стать причиной смерти Бумбаха. Неужели этого мало, чтобы хоть немного почувствовать себя уродом? Вам наверно очень хочется верить, что после решения задачи он случайно умер так скоропостижно. В этой истории много чего неясно, но в одном я точно уверена – чтобы там не говорил мой отец и семьи, убийства в нашем городе дело не редкое.
– Не лезь в это, юная госпожа. Тебе еще рано. Сейчас от тебя требуется понять простую вещь, стены нашего города стоят благодаря великим людям и непростым решениям. Все, что мне известно, любой случай – это воля Механизма.
– Вы же не дурак, Милуш! Вы должны понимать, что здесь что-то не так.
– Я ничего не знаю. И если честно, не хочу знать! Если так хочется решить задачу, поройся в архивах. Правда, я там мало чего нашел. Много книг с первичными схемами мне удалось раздобыть у... – он огляделся и шепнул. – Складухи.
– Кто это?
– Женщина с первого уровня. У нее много чего имеется! Адреса точного я не знаю. В подвале все не по-людски, если меня спросить. Уточни у кого-нибудь из тамошних! Они проведут! Надеюсь, я сказал достаточно, чтобы ты от меня отвязалась, юная госпожа?
– Будет здорово, если вы не разболтаете о нашем разговоре.
– При условии, что юная госпожа не пустит грязных слухов про меня.
Добрянка пропихнула себя в лифт и медленно двинулась на первый уровень. Немного нервничала – никогда туда не спускалась. 9Дан несмотря на уговоры и запреты матери часто слонялся в подвале. Конечно, его потом не наказывали, он умел зубы заговаривать. Хорошо, вырос и понял, что ниже своего достоинства якшаться с отклонениями.