– Когда дело достаточно важное – да! Скрючин действует от лица городского совета, Хрюшик – от имени дворца Механизма, в котором работает подозреваемый. Тебе дают шанс очистить свое имя.
– Постой-ка! – смекнул 9Дан. – А кого обвиняют?
– Как кого? – заскакала возле кровати Кралия, кидая на него вещи, которые по ее предположению должен надеть сын. – Этого бесстыдника Ги! Наконец-то его схватят! Он столько крови нам попортил! Как только стало известно, кто жертва, появился свидетель, который утверждает, что случайно видел, как тот самый вел беднягу в сторону мусоропровода. Свидетель надежный. Говорят, хорошо знает Ги, с ним часто бывал.
9Дан засобирался.
– Вот-вот, милый! – похвалила мама. – Понял, что к чему. Поторопись и не забудь сказать, если спросят, что ты никогда с ним не дружил! Он прости прилипал к тебе! Добрянка обещалась так же сказать.
Юный господин уже забыл про нее. Все равно уши заложило, только противный писк.
Он наспех оделся, едва не слетел с лестницы кубарем и выскочил на улицу. Добрянка стояла у калитки в одной сорочке.
– Ты доложила на Ги?
– Нет, – оскорбилась она. – Я бы не стала скрывать свое имя, если бы выступила свидетельницей! И не ты?
– Разумеется, нет. Я не стану подставлять Ги под удар! Получается, Трамиш! Ведь он с детства с ним водится! Нет! Бессмыслица какая-то! Это не может быть он!
– Никого другого не остается, – она пожала плечами. – Ты уж там не особо геройствуй! А то вместе с Ги выкинут за пределы Механизма.
– Но он не виноват!
– Уже не имеет значения.
– Ты не хочешь помочь?
Добрянка явно сомневалась, но все-таки мотнула головой.
Он спускался на второй уровень, весь трясясь и труся. Когда же дверки лифта открылись, юный Впорк выглядел невозмутимым.
Хрюшик, дядюшка Скрючин и несколько полицейских ожидали его. Они медленно направились к дому Ги. Юный господин ужасно нервничал, даже ладони вспотели. Он так старался скрыть волнение, что не сразу услышал, как его зовут. В одном из переулков прятался Трамиш.
– Я запыхался, – 9Дан постучал тростью по ноге. – Отдохну немного. Встретимся на месте.
Хрюшик кивнул, а Гнуш недовольно хмыкнул.
9Дан едва дотерпел, пока они скроются из виду и скользнул к Трамишу.
– Вы к Ги намылились?
– Да. Откуда тебе известно? Публично не объявляли... если только ты не тот трусливый свидетель!
– Это не я, – понурился Трамиш. – Почти не я.
– Как это понимать?
– Моя мама... Ей сказали, что если она не даст показания против Ги, то меня сделают его сообщником. Она недавно пришла из участка, разбудила меня вся в слезах и начала оправдываться. Я сперва ничего не понял, юный господин. Она твердила, все что у нее есть – это я, и она не хочет меня терять. Что ради этого готова поступить бесчестно. Что она впрочем не слишком и согрешила. Ей никогда не нравился Ги и если бы не мой отец, ноги бы того самого в нашем доме не было...
Трамиш даже не останавливался на вдохи, так что 9Дан был вынужден сам прервать его.
– Ги сейчас дома?
– Нет! Я уже забегал. Без понятия, где его носит, но подозреваю, лучше мне найти его до вашей доброй компании.
9Дан кивнул, и они разошлись.
Домик Ги представлял собой еще более жалкое зрелище, чем в последний раз, когда юный господин его видел. Даже немного покосился. Из узкого окна на улицу пытался вырваться мрак, но утреннее солнце успешно его рассеивало. В тяжелом воздухе висела тишина. Все еще спали.
Хрюшик бодро постучал в дверь. Никто не ответил. Он снова постучал. Послышался скрежет и треск. К двери прошаркали.
Женщина на пороге совершенно не знала, что ее ждет. Она жмурилась и хмурилась, а ее заспанное лицо никак не могло приобрести форму. Спутанные волосы гнездом ютились на голове. Она появилась почти голой, поэтому 9Дан поспешил отвернуться.
– Приведи себя в порядок, развратница! – пристыдил ее Скрючин.
Продрав глаза и увидев, кто наведался, она расхохоталась. Хрюшик приказал полицейским втолкать ее в дом, после чего все пробрались через низкие косяки внутрь.