Море пронзает его испытующим взглядом. Юный Впрок не врет, потому глаз не отводит.
Она тянет к нему руку, но раздается громкий скрип, больше похожий на стон.
Лифт поднимается вверх вместо того, чтобы дождаться 9Дан. Вырывается шум из стен – кто-то лезет по мусоропроводам.
Море волнуется. Обитатели загона теснятся друг к другу.
– Твои друзья предали нас? – рычит она. – На такие сложности ты надеялся?
– Быть не может! – не знает куда податься 9Дан. – Если что и случилось, так это их поймали!
Из лифта высыпают кричащие люди. Из мусоропроводов тоже. Они держат в руках молнеметатели, палки, ножи, лопаты – все, что сумели найти. Обитатели загонов оскаливаются и готовятся к битве.
Подъемник снова движется наверх, и там на время замирает. Тревога нарастает – скоро прибудет подкрепление, однако он направляется прямиком вниз.
Море вопит и в числе первых бросается на чудовищ, а они в свою очередь кидаются на них.
Из-за навалившегося хаоса 9Дан не сразу замечает, что на него нацелена палка. Бежать не может – ноги не слушаются. Благо, удара он так и не получает.
– Что застыл? – Море стоит перед ним и сдерживает палку руками. – Если не знаешь, как и с кем драться, просто свали отсюда. Умереть хочешь? На! Возьми на всякий случай! Все равно не знаю, как им пользоваться! – и кидает ему молнеметатель.
9Дан пробирается сквозь толкучку, но останавливается, когда видит Скрючина. Старик ходит возле Умненка полукругом, с косой наперевес. Оружие опаснее, чем кажется на первый взгляд. Лезвие подвижное – на рукоятке рычажок, который Гнуш время от времени подкручивает. Сила катится вниз, к хриплым деталям, и они гоняют острие по кругу.
Старик ласковым голосом призывает беглеца, словно свинку, которую собирается зарезать. Жертва пятится, даже хватает сил повернуться спиной к охотнику и сигануть, но Скрючин с размаху бьет косой по ногам мальчишки.
Прежде чем 9Дан успевает что-то сделать, Умненок падает. Сдаваться он не собирается, ползет, оставляя за собой багровый след. Гнуш шагает за ним и нашептывает:
– Нет-нет! Никуда вам не уйти! Не позволю! Наши! Вы принадлежите нам!
Дородный возникает позади него, словно невидимый дух, и плавно охватывает руки противника. Старик безвольно роняет косу. Дородный валит его на пол, но без жестокости, будто спать укладывает. Судя по застывшему взгляду, Скрючин не понимает, что происходит.
– Неужели крови надо? Что же еще? Вы забирали только ее. Видимо, мы недостаточно делились! Простите! – говорит Дородный нараспев. Он режет ладонь о лезвие косы. – Наслаждайся!
Здоровой рукой он сжимает щеки Скрючина так, чтобы открылся рот и касается раной его губ.
Старик мечется, но Дородный хоть и тощий, сил у него немерено. Навряд ли они оба знают, чем обернется такое угощение. Груш начинает трястись, и на лице его противника мелькает удивление. Убивать хилое чудовище он не хочет – скучно, да и отделается оно легко, – достаточно просто попугать и проучить, чтобы остаток жизни при упоминании об этой битве оно заикалось. Он и понятия не имеет, что отравил Гнуша.
Когда Скрючин перестает сопротивляться, юркий обитатель загона поднимается и склоняется к Умненку. Он поднимает мальчишку и уносит подальше от бойни.
9Дан дрожит, но крадется к лифту и спускается вниз. Нужно узнать, что стряслось с Трамишем и Грюмой. Он проскальзывает во дворец и заглядывает в отдел налаживания. На полу без сознания лежат дежурные вычислители и страж, который должен был сопровождать его товарищей до разума. Рядом несколько охранников держат заговорщиков, а перед ними ходит Добрянка.
– Так вы хотите сказать, что спланировали покушение вдвоем? – она едва не срывается на крик. – Тогда объясните мне, где Ги? Куда вы его дели? Что вы задумали?
9Дан пробирается к панели управления. Трамиш видит его неумелые попытки и отвлекает внимание на себя:
– Как ты и сказала, он там, где ему место. Ты не получишь Ги, – лицо подвальщика напряжено, – ни живым, ни мертвым.