– Папа, – сказал Трамиш. – Кто ему поверит-то! Разве что псих! Люди! Там? Пф! Чушь самая настоящая!
Отец устало выдохнул и улыбнулся:
– Вот ведь умница! Завтра идешь к Складухе? Возьми детских сказок! Каких-нибудь попроще, чтобы увлекли ребенка, который ещё речи особо и не понимает?
– Тебе зачем?
– Не твоего ума дело! – наградил его шутливым подзатыльником отец. – Иди поищи, что на них обменять можно!
– Что? На кой тебе сдались эти книжки! – вмешалась мама. – Своего ребенка ими испортил – шагнуть некуда, везде они, как будто хлама в этом доме мало! – так ещё и чужого хочешь?
Хорошо, не знала, что Трамиш подарил ему на день рождения. Она грозилась выбросить сокровища, что они выменяли у Складухи, и даже их собрала. Подвальщик вызвался выкинуть мусор, но в итоге свернул к тетке. Обменял все на странный инструмент под названием губная гармошка и инструкцию. Папа был в восторге. Они вместе выучили несколько мелодий.
– Ну зачем же так злиться? – улыбался сейчас отец. – Разве тебе настолько плохо? Разве у тебя нет дома, где тебя ждут? Разве нет у тебя умного сына? Разве нет мужа, который тебя любит? – она усмехнулась, но быстро вернула себе важность. – Разве...
"Умный сын" закатил глаза и мотнул головой. Ох уж этот папа! Своими речами заставит работать даже сломанные детали.
На утро глава семейства хоть и выглядел измученным, но вроде бы успокоился. Трамишу угомониться было сложнее.
Когда он снова навестил 9Дан, то поинтересовался:
– Поднимался ещё разговор о несчастливом мосте?
Нет, всё утихло. Эту историю быстро пережевали и проглотили. Как же так? Получается, с волшебным словом «механизм» любая ложь отлично переваривается.
Трамиш неподвижно сидел и гипнотизировал потолок. Он был там, когда мэр Морок говорил, что внизу есть кто-то другой. "Бла-бла-бла! Важный для Механизма. Бла-бла-бла!" Этого было достаточно, чтобы закрыть тему.
– Ги! – вдруг нарушил он нависшую тишину. – Во что ты веришь?
Он специально спросил его как человека раскрепощенного, имевшего особую связь с реальностью.
– В Механизм! – не раздумывая, отозвался тот.
Трамиш не сомневался, что где-то на Ги был ключик, которым невидимая рука время от времени его заводила. Сейчас плут снова принялся скакать, хотя никаких предпосылок, никакой, по крайней мере, логичной причины для веселья не было, и в этот раз драл глотку, выкрикивая гимн.
Добрянка не выдержала и заорала на него. Поднялся шум и гам. Ещё немного и стулья полетят. Нормальные отношения для того, кто хочет быть услышанным, и того, кто слушать не желает.
Трамиша их перепалка не заботила. Он не проявил интереса, даже не изменил позы. «Стандартный ответ. Что же такое? – растерялся он. – Как можно так просто переложить всю ответственность на пару шестеренок?»
Добро против предвзятости
Море
Море зевает и чувствует, как под бок жмется Умненок. Она пытается продрать глаза и проверить, все ли из её стаи на месте, но быстро сдается. Вот ухо улавливает сопение Ёры. Бочонок вертится и путается в её волосах. Непоседы здесь и не напрашиваются на неприятности. Можно спокойно отдохнуть.
Сегодня все идет своим чередом, не как тогда. Она вздрагивает, вспоминая тот случай. Ёра рычит сквозь дрему, получив локтем в живот, но тут же возвращается в свои милые сны: на лице его четко пропечатывается блаженство.
Тот раз произошёл так недавно, что при мысли о нем нос улавливает запах чудовищ. Тогда стаи возвращались в загон с привычным стремлением поесть и завалиться по своим уголкам. Не тут-то было! Мало того, что миски с кормом, которые обычно уже стояли, отсутствовали, так ещё встретили их злобные оборотни и без веской причины прижали к стене. Как оказалось, чужаки хотели залатать дырку наверху, пока стаи работали, но переоценили себя и не успели к желаемому сроку.
Только Умненок изловчился и залез на свою башенку. Не сразу, но его подвиг заметили и оценили. Стали его зазывать. Не помогло. Тогда один из оборотней полез на башенку и схватил его за ногу. Тот, конечно, развопился, начал хвататься за ограду. Ни в какую не давался. Тогда оборотень принялся выкручивать ему лодыжку, мол, если не хочешь пострадать, спускайся немедленно.