– Правда? – надул губы Ги. – Пиз... почему?
– Правда, – он уже потерял интерес, но не удержался от комментария. – Родинка под глазом – редкость в наше время.
– Я ее вспомнила! – встряла Добрянка. – Сталкивалась с ней в коридоре. Она из вычислителей будет. Подружка Триожки. Их частенько можно застать щебечущими в уголке.
– Она? – почесал затылок Ги. – Разве она не из социальной службы?
– Нет, – прищурилась она. – С чего ты взял? Ты ее раньше видел?
– С чего бы? – он продолжал мять в руках листок. – Ни разу не встречал.
– Чего тогда дырку в ней взглядом так и прожигаешь?
– Я собираю их.
– Объявления в смысле?
– Угу, – он выразил столько гордости, сколько смог, ни капли не утаил.
– Зачем?
– У каждого должны быть увлечения, – хихикнул Ги.
– Но собирать сообщения о пропавших… – помотала головой Добрянка. – Хотя это же ты.
Ги аккуратно сложил листок и сунул его в карман. Наверняка, дома он прятал портреты над ржавой трубой, где образовалась небольшая дыра в стене. Делал он это, чтобы никто из маминых гостей не напоролся на клад и не разворошил его.
9Дан однажды видел, как он запихивал туда коробочку. Хранил плут тогда разные болты и пуговицы. Он очень хотел похвастаться удивительным винтиком, который подобрал у мусоропровода, и они зашли к нему всего на пару минут. Так юный Впрок впервые познакомился с каморкой Ги. С того момента 9Дан многое ему прощал, например, вечно желание напугать, выскочив из темного угла, или молоть вздор, не совпадавший с темой беседы.
Ги повел носом и засуетился. 9Дан тоже уловил легкий аромат отходного дыма и занервничал. Плут повернулся, неуверенно сделал несколько шагов вперед спиной, а потом крикнул:
– Трамиш!
Немного поодаль шел совершенно обычный парень, скрывая глаза за темными очками на ремешке вместо дужек. Он перебирал ногами, словно старик, не выказывая попыток нагнать их, и, кажется, даже собирался свернуть в смежный коридор.
– Нет, – Добрянка скрестила руки на груди. – В этот раз твой радар на уродов подвел, Ги.
Не успел 9Дан сообразить и схватиться за товарища, как тот прижал парня к стенке, словно преступника. Он стянул очки со своей жертвы, и они криво распластались на лбу. Разноцветные глаза бесстрастно пытались поймать фокус на его оттопыренном левом ухе.
– От меня не скроешься! – захихикал Ги, но сразу поник и выкрикнул, забыв о натренированном приличии: – Что блядь с твоими волосами?
Неестественные для Трамиша черные пряди смотрелись грубо. Хотелось вырвать их и сжечь. Черные брови, словно каляки углем на белой бумаге, резали глаз.
– Меня попросили соответствовать должности, – сухо ответил Трамиш.
– Какой еще должности? – нахмурилась Добрянка. – Ты это в переносном смысле? Мы все ещё пока стажеры.
– Я больше нет, – он глубоко вдохнул, намекая Ги на легкое удушье.
Тот нехотя отпустил его и немного отстранился, но лишь настолько, чтобы если Трамиш надумает свинтить, он его сумел быстренько скрутить снова.
– На третий день после смерти отца, – продолжил он, – меня вызвало к себе управление дворца. Мне предложили соответствующую должность, от которой… «не стоит отказываться».
– Но волосы-то за что! – Ги выругался.
– Его в любом случае заставили бы это сделать, – отмахнулась Добрянка. – Чего ты ноешь? Оглянись! Это же дворец Механизма! Здесь даже уборщики галстуки носят! Пусть Трамиш и отклонение, что здесь редкость, – она насупилась, – он не должен щеголять своим уродством. Ему приказали подстроиться под нас. Люди должны выглядеть как люди.
– Одинаково что ли? – не понял Ги. – Итак уже каждый третий на этого похож! – он ткнул пальцем в 9Дан. – Хорошо хоть, наш теперь хромает. Не спутать!
Впрок выдавил улыбку, хотя признательности за комплимент не испытал.
Действительно, многие юноши второго уровня сейчас одевались и делали зачес, как у него. 9Дан был единственным наследным господином, и многим казалось, что схожесть с ним делала их такими же успешными.