Как-то он пристроился за спиной горе-художника и стал внимательно изучать рисунок, но в итоге не выдержал:
– Что это за бред? Ты человека рисуешь или цветок?
– Все вместе, – не отрывался от процесса Ги.
Он весь испачкался и измазался – превратился в разноцветного монстрика, – однако некая пустота в его голосе тут же отгоняла всякое желание ругать или читать мораль. Становилось понятно, что в одно ухо у него влетит, в другое – вылетит. Тем не менее, 9Дан достал платочек, который всегда лежал в кармане, и начал вытирать лицо Ги. Тот отшатывался, но не прекращал малевать.
– Такого быть не может! – возмутился юный господин и улыбнулся скорее от удивления, чем ради шутки.
– Может! Смотри!
На белом листе едва заметно, мягкими красками, выделялось лицо человека. Все бы ничего, и даже более того, похвально, но вот из головы распускался цветок. Он напоминал белую розу, огромную и пышную. Словно она вросла в череп и пустила корни из нижних лепестков в мозг.
9Дан вздрогнул. Еще больше смутило то, что он видел модель, но упорно не хотел вспоминать где, иначе пришлось бы признать способности друга.
– Если хочешь, чтобы тебя стали всерьез воспринимать, рисуй что-нибудь реальное, понятное и полезное… а это…. Это же жуть какая-то! Кто это вообще?
– Трамиш.
– Эй, знайка, только полюбуйся, – призвал подвальщика 9Дан. Трамиш оторвался от книги и глянул на него, затем на рисунок, а затем вернулся к чтению.
– Красиво, но что-то меня там перекосило чуток. И что это? Нос или второй подбородок? Но все равно красиво.
– Что? Ваа! Да вы сговорились! Что? Красиво? В каком месте? Что в этом рисунке такого? Нечего его хвалить! И вообще! Ты предвзято судишь! Кто его вообще надоумил? Разве у обычного, нормального человека такое в голове будет водиться?
– Ты сейчас о богатом воображении говоришь? – заметил Трамиш.
9Дан умолк, но знал, кому пожалуется. Добрянка выслушала и захотела поиздеваться над ними. Стала дразнить цветочной парочкой.
Подразумевалось, что девчачье прозвище сильно заденет. Тем не менее, Ги только хихикал, но так он реагировал абсолютно на все, в то время как Трамиша вообще не волновало, как его называют.
Сейчас Ги безусловно готовился выплюнуть парочку огромных бутонов, впивавшихся в небо и дробивших твердую челюсть.
– А я по-другому думаю, – Триожка поправила очки.
– Это не я, – протянул юный Впрок. – Что случилось? Почему вы на нас наговариваете?
– Ну про то, что ты стукач, я точно знаю, – вспылила она и сделала шаг к нему. – Тебе плевать на людей, не так ли? Так ужасно поступил с другом, что уж о кураторе говорить?
9Дан опешил. Во-первых, откуда ей известно, что именно он рассказал про навязчивые идеи Трамиша. И даже если знает, неужели непонятно, что он действовал во благо Механизма? Никто же не пострадал. Сам Трамиш работает и в ус не дует. Во-вторых, куратор Бумбах и его планы не интересовали 9Дан. Более того, он перемолвился со стариком всего парой фраз, и то по поводу своего проекта. Не больше.
– Послушайте, – он потер лоб, собираясь с мыслями. – Я ничего не делал! Пожалуйста, прекратите! Лучше скажите, где Бумбах!
– Куратор Бумбах не придет, – она приподняла голову и выпрямила спину. – Он скончался во время Слепой недели.
– Что? – сглотнул 9Дан. – Вы поэтому сердитесь? Почему на нас? Как вычисления связаны с его смертью?
– Ги, – скомандовала она, оттягивая объяснения. – Подойди! Без понятия, почему, ведь все вы не нравились ему в равной степени и умирать он не собирался, но Бумбах оставил записку и в ней завещал тебе это, – у нее в руке блеснули часы. Её взгляд не отпускал Ги до тех пор, пока счастливчик не забрал новую собственность и не вернулся на место. После внимание снова переползло на 9Дан. – Согласно медицинскому заключению у него был сердечный приступ, – она сама не верила своим словам.
– Значит так и есть, – очнулась Добрянка. – В его возрасте смерть не наказание, а благодать. Кто будет нашим новым куратором?
– А я все думал, как бы поэффектней появиться! – зашел в чулан Милуш. – Было бы некультурно ворваться сюда во время печального объявления о моем предшественнике.