– Во что вы собираетесь втянуть Трамиша? – нагнал он Триожку. – Что передать? Надеюсь, вам известно, что он очень впечатлительный? Если нет, я вас предупреждаю. Не впутывайте его никуда!
– К тебе это не имеет никакого отношения, юный господин, – отозвалась она и нырнула в лифт, но 9Дан рванул за ней и успел проникнуть внутрь кабинки до того, как двери закрылись.
– Да что с вами не так? – развел он руками. – Я ведь не сделал ничего плохого!
Триожка хмыкнула, как если бы он городил несусветные глупости. Она топталась на месте, неспособная секунду постоять спокойно. Когда переминания с ноги на ногу прекращались, она тянулась длинными дрожащими пальцами к шее и начинала ее скрести. 9Дан не мог решить, что раздражало сильнее.
– Не понимаю.
Лифт остановился на первом уровне. Никто не вошел и не вышел. Отлично.
Они поехали дальше все так же вдвоем.
– Не знаю, откуда вам известно, что это я рассказал мэру про Трамиша, но даже если и так, как вы можете думать, что мой гражданский долг сообщать о всякой, даже малейшей опасности для Механизма, который я с честью выполнил, как-то связан со смертью Бумбаха, тем более, когда доказано, что она была естественной?
– Из-за тебя на семью Трамиша началась охота, – вспылила она и ткнула ему пальцем в грудь. – Это привело не к очень приятным последствиям, насколько я могу судить!
– Хотите сказать, что я виноват в смерти его отца? – оскорбился 9Дан. – Вы шутите? Это случайность!
– Пораскинь мозгами, "спаситель", – Триожка отвернулась к стене и стала разглядывать объявления. Сейчас у нее чесались запястья. – Ты идешь к Мороку и сообщаешь о… что ты ему наплел?
– Я просто объяснил, что Трамиш помешан на одной идее, способной причинить вред Механизму, и нужно побыстрее вывести его из заблуждения, – 9Дан едва сдерживался, чтобы не закричать.
– За ним начинают наблюдение…
– Вы заразились от Трамиша?
– А ты не знал, что…?
Лифт снова остановился. В очередной раз никто не вошел и не вышел, хотя Триожка жила на втором уровне. Подъемник поехал вверх, позволяя продолжить разговор без лишних свидетелей.
– Ты не знал, что твои слова дорогого стоят? Ты же юный господин Впрок! Все, что слетает с твоих губ, имеет вес! Как ты мог вот так запросто заложить друга, да не абы кому, а самому мэру, и подумать, что последствий не будет?
– Трамиш ничего плохого не сделал… – холод сковал тело. – Хотите сказать, дело не в нем, а в его отце?
– Разумеется! Он же чинил дыру, в которую ты провалился.
– Откуда мне знать, кто ее латал? Если он сделал что-то не так, что-то, за что ему прошлось поплатиться, моей вины в этом опять же нет, – упорствовал он.
– Правильно, юный господин, убегай и прячься. Не признавай очевидного. Вот только если он сделал что-то неправильно, почему его не осудили публично? – усмехнулась она. – Его смерть видели тысячи, но поняли, что это казнь, единицы.
– Прекратите! Это случайность!
– Сам же просил объяснить, – приподняла брови Триожка. Она вернулись к топтанию на месте. – Теперь отступаешь? Я видела документы о событиях того дня и людях, которые наиболее годились для ремонта ширмы. Ты не поверишь, рядом с именами стояли пометки. Причины, почему работник не может выйти, иногда идиотские, вроде «не выспался», пока очередь в списке не подошла к отцу Трамиша. Потом я расспрашивала самих ремонтников, наведывался ли к ним кто с приказом, но они удивленно мотали головами.
– Списки? Которые рабочие? У вас навряд ли есть к ним допуск. Как вы их достали?
– У меня тоже есть связи, юный господин. Разболтай поскорее! Мне на руку будет!
– Это нечестно, – выдавил он. – Вы не можете меня обвинять…
Лифт остановился в третий раз. 9Дан подождал, пока Триожка выйдет, и побрел за ней. Он намеревался спросить прямые доказательства, ведь пустые слова ничего не стоили, но стушевался. «Что я буду делать, если предъявит?» – потрепал он уложенные волосы.