И скрылся за стеной.
Теперь Умненок лихорадочно соображает. Все начнут его спрашивать, что сказало чудовище. Неужто так и отвечать? Говорить, что оно возвело Буяку в ранг оборотнева чуда?
Раздается сигнал тревоги. Сейчас забегут чужаки и заберут пострадавшего. Тогда останется только надеяться, что вылечат, а не избавятся от него.
Умненок многого не понимает, но уверен, что теперь уже не будет как прежде.
Самый лучший способ удивить
9Дан по фамилии Впрок
Юный господин спускался во дворец, когда на втором уровне к нему присоединился Грюма. Надзорник забрел в лифт с чувством полной отрешенности и даже не посмотрел на 9Дан.
Недавний случай в кафе не выходил из головы, потому вопрос прозвучал быстрее, чем удалось его обдумать.
– Какой договор вы заключили с моей мамой?
9Дан был уверен, что Грюма притворяется, но мужчина вздрогнул и поднял на него взгляд.
– Ты когда-нибудь видел океан, юный господин? – вяло отреагировал он. Того, что сказал его собеседник, он явно не услышал. – Такой красивый и ужасный одновременно. Он просто смотрит на небо, а словно отражает вечность. Когда вспоминаешь об этом, вдруг все, что происходит, становится таким незначительным. Ты видел?
– Что? Нет!
– Ну да, разумеется, нет, – в голосе звучала пустота. Взгляд блуждал по портретам пропавших людей. – А тут всего-то пройти.
– Откуда вам…? Пытаетесь меня сбить с мысли? Не юлите! Вы заключили с моей семьей какой-то договор. Я правильно понял?
– Зачем тебе это? – Грюма прищурился. К нему вернулась его природная язвительность. – Зачем тебе это знать? Если так любопытно, спроси у своей драгоценной матушки.
– Я спрашивал, она сказала, ничего серьезного.
– Ну, так чего до меня докопался? Сразу видна впроковская порода!
– Чем же наша семья вам не угодила? – злость нарастала, но пока удавалось ее сдержать.
– Слишком великолепные! – Грюма уставился, будто сейчас шею свернет. – Делаете, что хотите! Говорите, что хотите! Получаете что и кого хотите! – он отдышался. – Вот и сейчас! Сказано, не твоего ума дело, а все равно лезешь!
Едва лифт открыл дверцы, 9Дан вылетел прочь и натолкнулся на своих друзей. Они верно ждали его, и он вдруг подумал, что хоть Добрянка и противится, Ги как-то воздействует на нее. Да и на него заодно. Может, эликсир всевластья? Как в одной из тех сказок, что любил рассказывать Трамиш. 9Дан посмотрел на плута, но быстро опомнился. В последнее время юный Впрок становился похожим на подвальщика, таким же подозрительным.
Грюма промчался мимо. 9Дан только и успел что заметить, как за углом скользнула его тень.
Пока они шли в чулан, Добрянка хвасталась, что почти закончила свой чертеж и на днях покажет его Милушу. Все же она не забыла произнести имя куратора с долей неприкрытого отвращения. На вопрос, чем он ей не угодил, юная Морок заявила:
– Он слишком добр ко всем. Таких людей не бывает, а притворщиков я не люблю. Из-за них приходится тоже притворяться, – и вернулась к самовосхвалениям.
Милуш вовсе не такой. Знала бы она, что он натворил, заговорила бы по-другому. Нет, разоблачать куратора не стоило. Если до правды добрался Впрок, чьим делом это не являлось, то следователи и подавно знали, правильно Крепа подметил. Лучше забыть. Он и ввязался-то, чтобы Трамиша угомонить и с Ги подозрения снять. Покоя не давало одно, если все всё знаю, почему никто не наказан?
– А ты много сделал? – разбудила его от раздумий Добрянка.
9Дан смутился, потому как из-за навалившихся неприятностей, не занимался самым важным на данный момент – не заботился о проекте.
– Что так раздражающе тикает? – вздрогнула она.
Покосилась на Ги, и тот отступил. Нет, не успел увернуться. Она схватила его руку и крепко прижала к себе. Изучила часы.
– Да они сломаны! – разжала она пальцы. – Почини их, а то на нервы своим треском действуют! Не то лично выкину!
Милуша не было, но они расселись по своим местам и взялись за карандаши, как того требовал порядок. Только Ги безоблачно завывал песенки. Вот ведь, наверно, единственный человек во вселенной, которого не волнует его бесполезность.