Хорошо хоть, что юным господином не назвал, а то бы выбесил безвозвратно.
Ги хихикнул.
– Вы меня разыгрываете, да? Нравится смотреть, как я нервничаю? Вам неприятностей мало?
– А что? Может быть хуже, чем сейчас? – подвальщик откусил от груши. – Вот черт! – он перевернул листок вверх-тормашками, но это не помогло. Трамиш так и не понимал, что же там написано. – Навряд ли Милуш выложит нам всё на блюдечке с золотой каемочкой. Ги, не вскипятишь еще воды?
Ги, напевавший себе под нос, резво вскочил и уже через секунду хозяйничал на кухне.
– Ты в курсе, что Добрянка под него рыть собирается? – шепнул 9Дан. – Она думает, он замешан в исчезновении людей!
– Неужели? – отвлекся от записей Трамиш.
– Если она поймет, что внизу кто-то есть и Ги с ними связан...
– Не бойся. Мы не пропадем.
– Трамиш, как ты можешь так рисковать? И ведь не только собой! Ты не знаешь, в чем польза тех созданий! Отчего их скрывают? Даже если это люди, наверняка есть причины, почему их там держат! В Механизме ничего не делается просто так! Все на благо! Разве этого объяснения мало?
– И что, если не знаю, значит, должен плюнуть на них? Они неба ни разу не видели. Когда Ги о нем заговорил, Умненок аж подавился. Это, по-твоему, нормально?
9Дан умолк. До чего упертый парень! Спорить с ним бесполезно!
– Только Ги не говори, что теперь Добрянка обвиняет его в преступлениях, которые он не совершал, – Трамиш вернулся к записям на салфетке,– а то он на три секунды, но все же очень расстроится.
9Дан мотнул головой. Конечно, не скажет.
– Тебе особо не стоит полагаться на него, – предупредил он. – Между прочим, это Ги подговорил меня сдать тебя мэру Мороку.
– Ясно дело, – не впечатлился повальщик. – Он хотел работать в разуме, а мне-то это место было ни к чему. Вот его воспаленный мозг и закипел. В некоторой степени, он помог мне освободиться. Проблема как раз в тебе, юный господин. Он же не сказал: "Иди и расскажи, иначе прикончу тебя!" или что-то в этом духе. Ты сам решил когда, кому, что и сколько рассказать. Ты мог бы вовсе не следовать совету или слегка упомянуть о своем недовольстве мной, но ты описал мэру все детально. В итоге он знал даже больше, чем я. Вот что меня рассердило.
9Дан притих. Действительно. Его за язык никто не тянул.
– И все-таки я не понимаю... – вернулся Ги с чайником, быстро разлил кипяток по стаканам, и совсем неважно, что тут велся взрослый разговор. 9Дан заметил на его руке часы. Странные, шли против часовой стрелки, а диски, отображавшие дату, указывали на день, который еще долго не наступит. –...почему отец Трамиша хотел их побега?
– Что? – отвлекся от диковинных часов 9Дан. – Отец Трамиша? Побег? Вы смерти моей хотите? Что еще за новости?
– Ги потом тебе расскажет, – нахмурил брови Трамиш, откладывая записи. – Конечно, глупо верить, что сделано это было для того, чтобы они убежали. У них бы определенно не получилось. А вот если бы их увидели другие люди. Ну, вы понимаете... Не на словах, а воочию, правительство бы уже не смогло отнекиваться...
– Что вы собираетесь сделать? – вспылил юный господин. – Раскрыть их горожанам? С каждой идеей все бредовее и бредовее! С ума сошел? Ты... ты не особенной! За тобой нет никого, кто бы тебя поддержал! – подвальщик попытался направить взгляд на Ги, и 9Дан закатил глаза. – Я имею в виду в здравом уме. Это же верный знак, что ты поступаешь неправильно! Пожалуйста, Трамиш, одумайся!
– Нет.
Сердце Впрока забилось, отдавая болью, словно поросло иголками.
– Тогда я о вас расскажу.
– Не разобравшись?
– Отлично! Тогда поведай-ка мне, что ты будешь делать, когда те существа окажутся в городе? Хочешь разнести нынешние порядки, как я понимаю. Уверен, что хуже не сделаешь? У тебя есть, что предложить взамен? – Трамиш понурился. – Разрушая что-то, нужно что-то и построить. Я... я не могу позволить тебе действовать вслепую. Ты не сломаешь то, что так долго собиралось! Ни за что!
– Дай нам шанс! – приободрился он. – Повремени хотя бы!
– Шанс? – 9Дан неожиданно испытал облегчение. – До семейных посиделок, – выпалил он. – Вы не связываетесь с животными... ладно-ладно! Хотя бы не показываете их горожанам! А я не говорю семьям, что вы творите сейчас. Но запомни, если не сумеете убедить меня до тех пор, я вас сдам. Понял? Либо убеждаете, либо прощаетесь со своей глупой затеей!