И тут же меня пронзает стремительный ужас. Он сбивает надуманную тишину моего марсианского океана, и огромные масштабы того, что чуть не случилось, всего того, что я люблю, что я могла бы упустить, если бы Йен не пришел за мной, проносятся по моему мозгу, как грабли.
Собаки. Три часа ночи летом. Сэди и Мара – абсолютные идиотки, а я смеюсь над ними. Походы, чай со льдом из киви, греческий ресторан, который я так и не попробовала, элегантный код, следующий сезон 'Stranger Things', действительно хороший секс, публикация в Nature, возможность увидеть людей на Марсе, концовка 'Песни льда и пламени'...
– Нам пора в путь, пока буря не усилилась, – говорит Йен. – Ты...
Йен смотрит на меня, и я даже не пытаюсь спрятать лицо. Я уже далеко не в том состоянии. Когда он подходит ближе, хмурясь, я позволяю ему поймать мой взгляд, приподнять пальцами мой подбородок, осмотреть мои щеки. Его выражение лица меняется от срочного, обеспокоенного до понимающего. Я делаю вдох, который превращается в глоток. Глоток, к моему ужасу, превращается во всхлип. Два. Три. Пять. А потом...
Потом я просто в полном беспорядке. Рыдаю жалобно, как ребенок, и когда теплое, тяжелое тело обхватывает меня и крепко прижимает к себе, я не оказываю никакого сопротивления.
– Прости, – бормочу я в нейлон куртки Йена. – Прости, прости, прости. Я... я понятия не имею, что со мной не так, я... – Я просто не знала. Внизу, в расщелине, я могла притворяться, что ничего не происходит. Но теперь, когда я выбралась наружу, и я больше не чувствую оцепенения, все возвращается, и я не могу перестать видеть их, все вещи, все то, что я почти...
– Шшш. – Руки Йена кажутся невероятно большими, когда они двигаются вверх и вниз по моей спине, обхватывая мою голову, поглаживая мои влажные от снега волосы, выбивающиеся из–под шапки. Мы находимся в ледяной середине бури, но так близко к нему я чувствую себя почти спокойно. – Шшш. Все хорошо.
Я прижимаюсь к нему. Он позволяет мне рыдать в течение долгих мгновений, которые мы не можем себе позволить, прижимая меня к себе без воздуха между нами, пока я не чувствую биение его сердца сквозь толстые слои нашей одежды. Потом он бормочет 'Чертов Мерел' с едва сдерживаемой яростью, и я думаю, что было бы так просто свалить все на Мерела, но правда в том, что во всем виновата я.
Когда я наклоняюсь назад, чтобы сказать ему об этом, он закрывает мне лицо. – Нам действительно нужно идти. Я понесу тебя к побережью. У меня есть легкий бандаж для твоей лодыжки, просто чтобы не испортить ее еще больше.
– Побережье?
– Моя лодка менее чем в часе езды.
– Твоя лодка?
– Пойдем. Нам нужно идти, пока не выпало еще больше снега.
– Может быть, я смогу идти. Я могу хотя бы попытаться...
Он улыбается, и от мысли, что я могла бы умереть... могла бы умереть, если бы мне не улыбнулся вот так этот человек, у меня дрожат губы. – Я не против нести тебя. – Появляется ямочка. – Постарайся сдержать свою любовь к расщелинам, пожалуйста.
Я смотрю на него сквозь слезы. Как выясняется, это именно то, чего он от меня хочет.
Йен несет меня почти всю дорогу.
Сказать, что он делает это, не покладая рук, в белом свете усиливающейся метели, при температуре минус десять градусов по Цельсию, было бы, пожалуй, преувеличением. От него пахнет солью и теплом, когда он усаживает меня на одну из коек на нижней палубе судна – небольшого экспедиционного корабля M/S Sjøveien. Я замечаю маленькие капельки пота тут и там, они блестят на его лбу и верхней губе, прежде чем он вытирает их рукавами своего пальто.
Тем не менее, я не могу прийти в себя от относительной легкости, с которой он более часа пробирался по ледниковым плато, пробираясь по старому и свежему снегу, обходя скальные образования и ледяные водоросли, ни разу не пожаловавшись на то, что мои руки крепко обвились вокруг его шеи.
Дважды он чуть не поскользнулся. Оба раза я чувствовала сталь его мышц, которые напрягались, чтобы избежать падения, его большое тело, твердое и надежное, когда он балансировал и переориентировался, прежде чем снова набрать темп. Оба раза я чувствовала себя в странной, непостижимой безопасности.
– Мне нужно, чтобы ты сообщила АМАСЕ, что ты в безопасности, – говорит он мне, как только мы оказываемся на корабле. Я оглядываюсь вокруг, впервые замечая, что на борту нет других пассажиров. – И что тебе не нужны спасатели, чтобы выйти, как только шторм стихнет.
Я хмурюсь. – Разве они не знают, что ты уже...
– Прямо сейчас. Пожалуйста. – Он пристально смотрит, пока я составляю и отправляю сообщение всей группе АМАСЕ, что напоминает мне о том, что он очень похож на лидера. Привык, что люди делают то, что он говорит. – У нас есть обогреватель, но при такой температуре он мало что даст. – Он снимает куртку, обнажая под ней черный термобелье. Его волосы в беспорядке, яркие и красивые. Не такие отвратительные, как у меня, необъяснимое явление, которое должно стать объектом нескольких исследований. Может быть, я подам заявку на грант для его изучения. Тогда Йен наложит на меня вето, и мы вернемся к 'Взаимной ненависти'. – Ветра сильнее, чем хотелось бы, но на борту все равно безопаснее, чем на берегу. Мы стоим на якоре, но волны могут быть неприятными. Рядом с вашей койкой есть лекарства от укачивания, и...
– Йен.
Он замолкает.
– Почему ты не надел костюм для выживания НАСА?
Он не смотрит на меня. Вместо этого он опускается передо мной на колени и начинает работать над моей скобой. Его большие руки крепко, но нежно держат мою икру. – Ты уверена, что она не сломана? Это больно?
– Да. И да, но становится лучше. – Тепло, или, по крайней мере, отсутствие ледяного ветра, помогает. Хватка Йена, утешительная и теплая вокруг моей распухшей лодыжки, тоже не причиняет боли. – Это тоже не лодка НАСА. – Не то чтобы я ожидала, что это так. Мне кажется, я знаю, что здесь происходит.
– Это то, что было в нашем распоряжении.
– Нашем?
Он все еще не смотрит мне в глаза. Вместо этого он затягивает скобу и натягивает толстый шерстяной носок на мою ногу. Мне кажется, что я чувствую призраки кончиков пальцев, пробегающих по ноге, но, возможно, мне это кажется. Наверное, так и есть.
– Тебе нужно прпить. И поесть. – Он выпрямляется. – Я принесу тебе...
– Йен, – мягко прерываю я. Он делает паузу, и мы оба, кажется, одновременно ошеломлены моим тоном. Это просто... мольба. Усталость. Обычно я не люблю демонстрировать свою уязвимость, но... Йен приехал за мной, на маленькой качающейся лодке, через фьорды. Мы одни в Арктическом бассейне, в окружении двадцатитысячелетних ледников и пронзительных ветров. В этом нет ничего обычного. – Почему ты здесь?
Он поднимает одну бровь. – Что? Ты скучаешь по своей расщелине? Я могу вернуть тебя обратно, если...
– Нет, правда, почему ты здесь? На этой лодке? Ты не участвуешь в АМАСЕ этого года. Ты даже не должен быть в Норвегии. Разве ты не нужен им в JPL?
– Они будут в порядке. К тому же, парусный спорт – моя страсть. – Он явно уклоняется от ответа, но холод, должно быть, заморозил мои мозговые клетки, потому что все, чего я сейчас хочу, это узнать побольше о пристрастиях Йена Флойда. Правдивых или выдуманных.
– Правда ли это?
Он пожимает плечами, ни к чему не обязывая. – Мы часто ходили под парусом, когда я был ребенком.
– Мы?
– Мой отец и я. – Он стоит и отворачивается от меня, начиная рыться в маленьких отсеках в корпусе. – Он брал меня с собой, когда ему нужно было работать.