– А вам было бы интересно узнать?
Их 'да' прозвучали одновременно.
Точно. Конечно. – Ладно, давай посмотрим. Мы вроде как целовались в JPL. Потом он пригласил меня на ужин. Я сказала, что не хожу на свидания, но все равно трахну его. Он не заинтересовался, и мы пошли разными путями. – Я пожимаю плечами. – Теперь вы знаете.
Мара смотрит на меня. – Ух ты. Как вовремя.
Я целую ее.
– Но ведь все изменилось, правда? – спрашивает Сэди. – Я имею в виду... прошлой ночью он нес тебя на руках семь этажей, потому что лифт был сломан. Очевидно, что он неравнодушен к тебе.
– Да, – соглашается Мара. – Ты собираешься разбить сердце моему кровному родственнику? Не пойми меня неправильно, я все равно буду на твоей стороне. ХСМ раньше братьев.
– Он не твой брат в любом смысле этого слова, – говорю я.
– Эй, он мой двоюродный брат или что–то вроде того.
Сэди похлопывает ее по плечу. – Это 'или что–то вроде того' всегда меня задевает. Ты действительно чувствуешь нерушимые семейные узы.
– Мы отделились прошлой ночью. Мы основатели 'Флойдов 2.0'. И ты, – она показывает на меня, – можешь стать одной из нас.
– Могу ли я?
– Да. Если бы ты дала Йену шанс.
– Я... Я не знаю. – Я думаю о том, как он сжимал мою руку, пока самолет приземлялся. О том, как он попросил печенье вместо кренделей, потому что я сказала ему, что они мои любимые. О том, как он обнял меня за плечи в Норвегии, пока консьерж заселял нас в наши номера. О том, как он засыпал рядом со мной, а я понимала, как тяжело, как физически тяжело было вытаскивать меня из идиотской ситуации, в которую я сама себя загнала – и неважно, что он даже не закатил глаза от такого бремени.
Мне не нравится слово 'свидание'. Мне не нравится сама идея этого. Но с Йеном... Я не знаю. С ним все по–другому.
– Думаю, посмотрим. Я не уверена, что он захочет встречаться, – говорю я, уставившись на Froot Loops Сэди. Наступившее молчание затягивается так надолго, что я вынуждена поднять глаза. Они с Марой смотрят на меня так, будто я только что объявила, что увольняюсь с работы, чтобы заняться макраме на полную ставку. – Что?
– Она действительно только что использовала дату мира? – Мара спрашивает Сэди, делая вид, что я не сижу прямо здесь.
– Думаю, да. И без ссылки на отвратительный фрукт?
Мара хмурится. – Чувак, финики потрясающие.
– Нет, не потрясающие.
– Да. Попробуй завернуть их в бекон.
– Ладно, – признает Сэди, – все может быть потрясающим, если завернуть это в бекон, но...
Я прочищаю горло. Они поворачиваются ко мне.
– Итак, ты собираешься с ним встречаться?
Я пожимаю плечами. Подумай об этом. Идея настолько чужая, что мой мозг на мгновение застревает на ней. Но воспоминание о том, как Йен улыбнулся мне на Шпицбергене, помогает мне справиться с этим. – Думаю, я спрошу. Если он захочет.
– Учитывая, что он спас тебе жизнь, связался с тетушкой Дельфиной и подговорил двух парней, которых никогда раньше не видел, чтобы их подружки могли потусоваться с тобой... Я думаю, может быть, он захочет.
Я киваю, мои глаза устремлены вдаль. – Знаешь, когда я упала, мой руководитель экспедиции сказал, что никто не придет меня спасать. Но... он пришел. Йен пришел. Хотя он даже не должен был быть там.
Сэди нахмурилась. – Ты хочешь сказать, что чувствуешь себя обязанной встречаться с ним из–за этого?
– Неа. – Я ухмыляюсь ей. – Как ты знаешь, меня невозможно заставить делать то, чего я не хочу.
Сэди бросает на меня взгляд. – Мне всегда удается.
– Неправда.
– Да, удается. Например, через десять минут я отвезу тебя к врачу НАСА, адрес которого записал Йен, и мы проверим твою ногу.
Я нахмурилась. – Не может быть.
– А я да.
– Сэди, я в порядке.
– Ты действительно думаешь, что выиграешь это?
– Да, блядь.
Она наклоняется вперед над своей миской хлопьев с небольшой улыбкой. – Начинаем, детка. Пусть победит лучшая сучка.
Сэди, естественно, побеждает.
После того, как доктор говорит мне то, что я уже знала – растяжение связок, ля–ля–ля – и дает мне лучший бандаж, на котором я могу ходить, я веду Сэди и Мару в мое любимое кафе. Их самолеты вылетают поздно вечером, и мы выжимаем из этого дня максимум возможного. Когда мы приедем в квартиру Йена, я ожидаю...
Я не знаю, вообще–то. Исходя из того, что я знаю о характерах парней, я полагала, что мы найдем их задумчивыми в тишине, проверяющими свою рабочую электронную почту. Изредка прочищая горло, может быть. Но Йен пригласил нас к себе, и когда мы вошли в широкую гостиную, то обнаружили, что все трое расположились на огромном диване, каждый держит контроллер PlayStation и кричит в сторону телевизора. При дальнейшем рассмотрении выясняется, что аватары Лиама и Йена стреляют в какого–то желеобразного монстра, а Эрик притаился в дальнем углу экрана. Он кричит что–то, что может быть датским. Или клингонским.
Никто из них не выглядит так, будто потрудился принять душ или переодеться в пижаму. На деревянном журнальном столике лежат две пустые коробки из–под пиццы, по полу разбросаны банки из–под пива, и я уверена, что только что наступила на читос. Мы останавливаемся у входа, но если парни и заметили наше появление, то никак этого не показывают. Они продолжают играть, пока в Лиама не попадает шальная пуля, и он хрипит, как раненое животное.
– Я ненавижу то, что люблю его, – бормочет Мара себе под нос.
Сэди вздыхает. – По крайней мере, твой не бегает по стене, потому что не может пользоваться контроллером?
– Ребята, – говорю я им, качая головой, – возможно, я была не права, одобряя ваши отношения. Может быть, вы можете лучше.
Мара фыркнула. – Прости? Это кусочек пепперони на рубашке Йена?
Конечно. – Туше.
Сэди прочищает горло. – Эй, ребята, это здорово, что вы веселитесь, но нам пора идти, если мы хотим успеть на рейсы...
Они стонут хором. Как десятилетние дети, которых попросили убраться в комнате.
– Я просто... не могу поверить, что они действительно нравятся друг другу, – говорит Мара в недоумении.
Сэди кивает. – Я не знаю, что я чувствую по этому поводу. Кажется... опасным?
Я прикрываю рот, чтобы заглушить смех.
Глава 9
Йен отвозит меня домой после того, как мы высадили всех в аэропорту, после тревожного обмена номерами телефонов между ребятами и нескольких слез Мары и Сэди. Я определенно чувствую себя более похожей на себя, потому что я отправляю их через TSA со строгим 'Хватит ныть' и нежными шлепками по их задницам.
– Постарайся не падать в ледник по крайней мере шесть месяцев, хорошо? – Сэди кричит на меня из огражденной зоны.
Я отмахиваюсь от нее и хромаю обратно к машине Йена.
– Я понимаю, почему ты их так любишь, – говорит он мне, пока мы едем ко мне домой.
– Я не люблю. Просто притворяюсь, чтобы не ранить их чувства.
Он улыбается, как будто знает, насколько я полна дерьма до миллиграмма, и мы молчим до конца поездки. Радиостанция играет поп–песни, которые я помню с начала 2000–х, и я смотрю на желтый свет уличных фонарей, задаваясь вопросом, не являюсь ли я тоже старичком. Затем Йен притормаживает, чтобы припарковаться у моего дома, и это расслабленное, счастливое чувство исчезает, а мое сердце набирает скорость.
Я сказала Сэди и Маре, что посмотрю, не заинтересуется ли он моим свиданием, но это легче сказать, чем сделать. Я делала предложения многим людям, но это... это другое чувство. Я не собираюсь быть хорошей в этом. Я буду полным, полным дерьмом. И Йен сразу это поймет.
– Ты мог бы... – начинаю я. Потом останавливаюсь. Мои колени вдруг выглядят невероятно интересно. Произведения искусства, которые требуют моего самого пристального внимания. – Я подумала, что...