– Я...
Мальчик–Судоку приносит мой холодный чай в пластиковом стаканчике. Глаза Йена следят за ним несколько секунд, затем возвращаются к моим с интересной смесью стоической покорности. – Это было скорее видео для малышей, – говорит он осторожно, как будто удивляет даже самого себя.
– Ах. – Я усмехаюсь в свой чай. Он одновременно слишком сладкий и слишком кислый. С тонким послевкусием гадости. – Рассказывай.
– Ты не хочешь знать.
– О, я уверена, что хочу.
– Это плохо.
– Ты действительно продаешь его мне.
Левый уголок его рта изгибается вверх, небольшой намек на забаву, которая еще не до конца проявилась. У меня возникает странная шальная мысль: Наверняка его улыбка однобокая. И красивая. – Видео было снято в магазине Lowe's. С новой видеокамерой моего старшего брата, где–то в конце 90–х, – говорит он мне.
– В магазине Lowe's? Значит, не все так плохо.
Он вздыхает, бесстрастный. – Мне было около трех или четырех лет. И у них была одна из тех выставок для ванных комнат. С моделями раковин, душевых кабин и трюмо. И туалеты, естественно.
Я поджимаю губы. Это будет забавно. – Естественно.
– Я не помню, что произошло, но, видимо, мне нужно было в туалет. И когда я увидел витрину, я был... вдохновлен.
– Не может быть.
– В свою защиту скажу, что я был очень молод.
Он чешет нос, а я смеюсь. – Боже мой.
– И понятия не имел о канализационных системах.
– Точно. Конечно. Честная ошибка. – Я не могу перестать смеяться. – Как двоюродная бабушка Дельфина получила копию видео?
– Официально: неясно. Но я уверен, что мой брат записал диски. Разослал их на местные телеканалы и все такое. – Он делает неопределенный жест, и его предплечье усыпано веснушками и бледно–рыжими волосами. Я хочу схватить его запястье, держать перед глазами, изучать его в свое удовольствие. След, запах, прикосновение. – Я не проводил праздники с семьей Флойдов уже двадцать лет, но мне говорили, что видео – источник отличного развлечения для всех возрастных групп на День благодарения.
– Готова поспорить, что это пиес–де–резистанс. Держу пари, они нажимают на кнопку 'play' сразу после того, как появляется турдакен.
– Да. Ты бы, наверное, выиграла. – Он выглядит спокойно смирившимся. Крупный мужчина с выражением усталости, но стойкости. В совершенно очаровательной манере.
– Но как можно шантажировать кого–то этим? Насколько хуже это может стать?
Он снова вздыхает. Его широкие плечи поднимаются, затем опускаются. – Когда моя тетя позвонила, она вкратце упомянула, что выложила это на Facebook. Отметив официальную страницу НАСА.
Я задыхаюсь. Я не должна смеяться. Это ужасно. Но. – Ты серьезно?
– Это не здоровая семья.
– Ни хрена себе.
Он пожимает плечами, как будто его это уже не волнует. – По крайней мере, они пока не пытаются вымогать у меня деньги.
– Точно. – Я торжественно киваю и собираю свои черты в то, что, надеюсь, похоже на сострадательное, уважительное выражение. – Задание, о котором я говорила, относится к моему курсу по водным ресурсам, так что это удивительно в тему. И мне искренне жаль, что тебе пришлось встретиться с другом твоей маленькой кузины, потому что ты публично помочился в магазине Lowe's, едва научившись говорить.
Глаза Йена остановились на мне, как бы оценивая меня. Я думала, что с того момента, как я села, я полностью завладела его вниманием, но я понимаю, что ошибалась. Впервые он смотрит на меня так, как будто ему интересно меня увидеть. Он изучает меня, оценивает, и мое первое впечатление о нем – отстраненном, отстраненном – мгновенно испаряется. Есть что–то почти осязаемое в его присутствии: теплое, покалывающее чувство, поднимающееся вверх по моему позвоночнику.
– Я не возражаю, – снова говорит он. Я улыбаюсь, потому что знаю, что на этот раз он говорит серьезно.
– Хорошо. – Я отодвигаю свой чай в сторону. – Итак, что бы ты сейчас делал, если бы трехлетний ребенок знал о канализации?
На этот раз его улыбка немного более определенная. Я завоевываю его, и это хорошо, очень хорошо, потому что мне быстро нравится контраст между его ресницами (рыжими!) и глубоко посаженными глазами (голубыми!). – Я бы, наверное, проводил кучу тестов.
– В Лаборатории реактивного движения?
Он кивает.
– Тесты на... ?
– Ровер.
– О. – Мое сердце пропускает три удара. – Для исследования космоса?
– Марс.
Я наклоняюсь ближе, даже не пытаясь изобразить, что мне это неинтересно. – Это твой текущий проект?
– Один из них, да.
– И для чего проводятся тесты?
– В основном на ориентацию, выяснение местоположения корабля в трехмерном пространстве. Наведение тоже.
– Ты работаешь на гироскопе?
– Да. Моя команда совершенствует гироскоп, чтобы, когда ровер окажется на Марсе, он знал, где он находится, на что смотрит. Он также информирует другие системы о своих координатах и перемещениях.
Мое сердце сейчас полностью забилось. Это звучит... вау. Почти порнографически. Точно мой джем. – И ты делаешь это в Хьюстоне? В Космическом центре?
– Обычно. Но я приезжаю сюда, когда возникают проблемы. У меня были проблемы с изображениями, и обновление ленты задерживается, хотя не должно, и... – Он качает головой, как будто поймав себя на полуслове, которое снова и снова проигрывается в его голове. Но я наконец–то знаю, чем бы он предпочел заниматься.
И я точно не могу его винить.
– Они прислали сюда всю команду? – спрашиваю я.
Он наклоняет голову, как будто не понимает, к чему я клоню. – Только меня.
– Значит, руководителя твоей команды нет рядом.
– Моего руководителя?
– Да. А твой босс рядом?
Он молчит секунду. Две. Три. Четыре? Что за... А.
– Ты – руководитель команды, – говорю я.
Он кивает один раз. Немного скованно. Почти извиняющийся.
– Сколько тебе лет? – спрашиваю я.
– Двадцать пять. – Пауза. – В следующем месяце.
Ого. Мне двадцать два. – Не рано ли это для того, чтобы стать руководителем команды?
– Я... не уверен, – говорит он, хотя я могу сказать, что он уверен, и что он исключительный, и что, хотя он знает это, эта мысль заставляет его чувствовать себя более чем неловко. Я представляю, как говорю что–то кокетливое и неуместное в ответ – Вау, красивый и умный – и думаю, как он отреагирует. Наверное, не очень хорошо.
Не то чтобы я собиралась приставать к своему информационному интервьюируемому. Даже я знаю, что лучше. К тому же, он не совсем в моем вкусе.
– Хорошо, а как обстоят дела с безопасностью в JPL? – Я там никогда не был. Я знаю, что он слабо связан с Калтехом, но это все.
– А как насчет офиса? Это запретная зона?
– Нет. Почему...
– Тогда отлично. – Я встаю, роюсь в карманах в поисках нескольких долларов, чтобы оставить их рядом с недопитым чаем, а затем смыкаю пальцы на запястье Йена. Его кожа светится теплом и упругими мышцами, когда я поднимаю его из–за стола, и хотя он, вероятно, в два раза больше и в десять раз сильнее меня, он позволяет мне отвести себя от стола. Я отпускаю его, как только мы выходим из кафе, но он продолжает идти за мной.
– Ханна? Что... Где...?
– Я не понимаю, почему мы не можем провести это странное информационное интервью, сделать какую–то работу и повеселиться.
– Что?
Ухмыляясь, я смотрю на него через плечо. – Считай, что это как подставить злую тетю Дельфину.
Я сомневаюсь, что он полностью понимает, но уголок его рта снова приподнимается, и мне этого достаточно.
– Видишь вот эту тему? Это в основном о поведении одного из датчиков ровера, LN–200. Мы комбинируем его информацию с той, которую дают датчики на колесах, чтобы определить позиционирование.