Дальше к западу, судя по имеющейся у него не очень подробной карте, начиналась долина мёртвых глаз – пространство, усыпанное камнями, напоминающими черепа, поросшими склизкой похожей на густой мог субстанцией, что шевелилась даже от самого звука шагов. На некоторых валунах будто отпечатались лица, застывшие в крике – возможно, это и были не камни. И в этом всём, в каждой капле воздуха, в каждом клочке земли чувствовалась сила, но сила – искажённая, яростная, беспокойная, ненавидящая.
Наконец-то решившись, Андрей всё же медленно двинулся вперёд. Первые шаги по этой территории отдавались в ушах пульсом чужой враждебности. Он чувствовал, как магическая ткань Нижнего мира реагирует на него, как кожа зверя, ощутившая укус.
– Ты чужой. – Шептали порывы ветра, звучащие как стон тысячи голосов, наложенных друг на друга. Он шёл по тропе, выложенной тёмными плитами, по краям которой росли искривлённые, чернеющие кустарники, словно выгоревшие изнутри. Некоторые из них вспыхивали, когда он проходил мимо, всполохами синих искр, и тут же затихали, оставляя после себя запах палёного мяса.
Где-то вдали – внезапно раздались вопли. Совсем никак не похожие на крики людей. Больше они напоминали рёв безумных животных, или звуки, извлекаемые из глотки существа без языка. Сквозь полумрак проступали руины, колоссальные и кривые, будто дворцы, склонившиеся от стыда, покрытые обугленными письменами. В центре одной из таких развалин Андрей заметил вытянутые столбы, увитые переплетёнными телами, уже неотличимыми от камня. Некоторые из них шевелились.
Нижний мир жил своей собственной жизнью. Он дышал… Гниющий… Безжалостный… Отравленный, как зверь с вывороченными внутренностями. И этот зверь был не мёртв, он ждал. Собирался наброситься, когда Андрей даст слабину. И с каждым шагом он чувствовал, как глубже вгрызается в его суть чья-то тень, как невидимый шепот скребётся по краю сознания, словно стараясь пробраться внутрь. Не словами – эмоциями. Не обещаниями, а голодом.
В этом мире буквально всё хочет вас… Сожрать. Плоть. Душу. Силу. И тем не менее… Где-то в глубине этого ада Андрей чувствовал – там, в самом сердце Нижнего мира, его ждёт правда. Ответы на его вопросы. И, возможно, врата назад. Если они вообще существуют. Но он надеялся на то, что всё же найдёт желаемое. Так как все последние события банально вынуждали его бороться за собственную жизнь. Демоны, сами того не зная, выращивая для своих целей жертву, совершили весьма серьёзный просчёт.
Андрей двигался быстро, но осторожно, словно тень, прокрадывающаяся по краю разломанного мира. Старый, тяжёлый плащ, когда-то чёрный, теперь выгоревший и потёртый, цеплялся за острые камни, шелестел об обугленные кусты. Ткань давно впитала пыль и гарь Нижнего мира, и пахла теперь сыростью, железом и давно погасшими кострами. Его одежда была грубой, местами прожжённой, местами зашитой неровными стежками. Она казалась чуждой даже здесь – как нечто забытое временем, несущее запах иные реальности.
На лице – маска Пустого Лика. Простая, с ровной бледной поверхностью, без черт, с тонкими щелями для глаз, за которыми теперь не было видно ничего. Она будто стирала личность, превращая носителя в нечто неопределённое. Глубокий капюшон скрывал форму головы, отбрасывая тень на плечи, и вместе с маской делал фигуру почти неузнаваемой – даже сам Андрей, ощущал, как искажённое пространство вокруг него словно не может до конца “зацепиться” за его облик. Всё работало – пока он держался в стороне, его будто не замечали.
Позади осталась разрушенная им каменная арка, вросшая в ломаные корни огромного чёрного дерева, чьи ветви давно не тянулись к небу, а ползли вниз, словно клешни. Там, у камня, ещё висел призрачный отблеск старой магии – но он уже почти исчез. Арка была разрушена, проход закрыт, но след магии остался. Но Андрей не стал оборачиваться.
Он шёл дальше, вглубь чужого мира. С каждым шагом почва под ногами менялась – становилась более рыхлой, будто на ней недавно шевелились тела. Между камней рос мертвенно-серый мох, который выпускал короткие красные щупальца, если к нему приближаться слишком близко. По сторонам высились искривлённые фигуры деревьев, с редкими черепоподобными плодами. Их стволы чуть ли не по-человечески стонали на ветру. Над головой медленно тянулись тяжёлые облака, словно внутренности гигантского зверя, и в них то и дело сверкали короткие пульсации, как нервные спазмы. Именно в этот момент, когда расстояние между ним и аркой достигло нескольких сотен шагов, Андрей замер, вжимаясь в скалу, почти сливаясь с тенями.