— Какого чёрта ты во всё это ввязался? Почему не скажешь ей проваливать к чёрту?
— Я пытался от неё уйти, — признался Рейз. — Продержался месяц и едва не умер. — Его тело напряглось, как будто было тяжело вспоминать ту дикую боль и страдание. — У большинства из моего вида есть природное обаяние. Они любимы женщинами и за десять минут могут уговорить их снять трусики. Я не такой. Я провожу каждую секунду в размышлении о том, как же я получу секс, если терпеть не могу трахаться с незнакомыми женщинами. Я ненавидел себя, и этот стресс меня убивал. Я провёл слишком много времени без оргазма, и стал жестоким и больным… и одной ночью зашёл слишком далеко и рухнул в грязном переулке за борделем оборотней. — Рейз содрогнулся от воспоминания о том, как он находился позади борделя оборотней, его тело горело в лихорадке, а Фейли отсасывала ему. Ей каким-то образом удалось его найти и в очередной раз спасти жизнь. — Моя жизнь с Фейли неидеальна, но гораздо лучше альтернативы.
— Кажется, я тебя понимаю. — На лице Слейка читалось беспокойство. — Но она не даёт тебе быть счастливым.
— Счастливым? — Рейз усмехнулся. — Я уже давным-давно перестал на что-то надеяться. Беру то, что могу получить.
Что-то мелькнуло в тёмных глазах Слейка. Может, печаль?
— Не похоже на способ жизни.
Рейз снова уставился в потолок.
— Я смирился со своей жизнью.
Слейк очень медленно протянул руку и потёрся костяшками пальцев о личную метку Рейза на шее. От тонких линий тату распространился взрыв электрического наслаждения, которое Рейз не мог идентифицировать.
— Вот почему твой личный символ — древний лидийский символ принятия?
Рейз резко перевёл взгляд на Слейка.
— Как ты об этом узнал?
— Мой вид изготавливает оружие для видов демонов, о которых ты, возможно, и не слышал никогда. Один или два из них разговаривают на древнем лидийском языке, и всегда требуют, чтобы на оружии были вырезаны определённые символы. — Слейк убрал руку, но символ продолжил приятно пульсировать. — Ну и? Ты из тех, кто всё принимает?
Рейз едва не согласился. Но стал бы ответ "да" правдой? Он принял тот факт, что никогда не будет нормальным Семинусом. Его никогда не влекло к женщинам и он не мог быть с мужчиной так, как ему бы хотелось.
Но это не значит, что ему нравится такая жизнь. И чем больше времени Рейз проводил со Слейком, тем меньше желал принимать сложившуюся ситуацию.
Глава 7
Слейк и Рейз долгое время лежали в тишине — так долго, что Слейк в конце концов осознал, что не хочет ответ на свой вопрос. Ему хотелось побольше расспросить об отношениях Рейза с суккубом, отчасти для того, чтобы добыть информацию, которая поможет выполнить задание для "Дир & Дайр". Но оказалось удивительным осознать, что любопытство по большей части основано на желании узнать, как повлияет на Рейза потеря Фейли.
Звучало так, словно Рейз очень в ней нуждается. Она для него жизненно важна.
Чёрт возьми.
Слейка не должно это беспокоить. Не должно. После того, как оказался отвергнутым своей семьёй за то, кем являлся, и оставлен позади мужчиной, которого любил — мужчиной, который был настолько слаб, что возвращался в его жизнь три чёртовых раза, — Слейк не должен был попадать под влияние нежных чувств.
И вот же, он впечатлён медицинскими навыками Рейза, в восторге от его способности заботиться о совершенных незнакомцах и не оставлять суккуба, которая слишком ревнива, чтобы позволить ему быть счастливым.
Слейку определённо нужно сменить тему на что-то менее… Фейли.
— Рейз?
Ответом инкуба было сонное ворчание.
— Кажется, я влез во что-то в больнице, когда спросил, знают ли твои приятели правду о тебе?
Рейз сглотнул, пялясь в потолок, явно не желая углубляться в эту тему.
— Ты не обязан отвечать, — произнёс Слейк, но Рейз покачал головой.
— Най, всё в порядке. Просто странно об этом разговаривать. — Он скрестил ноги в лодыжках, простынь немного сдвинулась, открывая часть твёрдого члена, которого Слейку понравилось ласкать ртом. — Они не знают. Не думаю, что они уж совсем негативно на это отреагировали бы, но я не смогу справиться с их жалостью, понимаешь?
Слейк протянул руку и провёл пальцем по закрученному символу на руке Рейза, лежащей на рифлёном, как стиральная доска, прессе. Ему нравилось, как тёмные линии словно вибрировали от его прикосновения.