— Так почему ты не хочешь говорить родным? ведь помогут, да и имущества у тебя прилично две квартиры!
— Одна эта и то однушка на окраине, а та, да где она? Сколько–то метров квадратных, парящих в воздухе? По документам да она есть но, а по факту? Да я даже из–за этих разбирательств не могу продать это пространство в воздухе, за хоть какие–то гроши. А родственников ставить в известность не то, что о опухоли ну и о ногах не хочу. Во–первых, нет у них таких денег на операцию. А закладывать свои квартиры я им не позволю даже если кто и согласиться в чем я крайне сомневаюсь. Плохие у нас с ними отношения. Да даже увидь они меня без ног, тут же позвонят матери и начнут сопереживать. И плевать им будет, что любые чрезмерные эмоции, могут обеспечить ей инсульт или вовсе стать последними для ее новостями.
— А ты знаешь что! — вдарив пустым бокалом о стол сказал он. Не все оно так потерянно как ты думаешь!
— В каком это смысле? Если ты сейчас начнешь мне заливать что есть те, кому еще хуже. То тебя тут же изобьет инвалид!
— Оно, конечно, так и есть, те кому значительно хуже! — быстро договорил увидев, что поднимаюсь на локтях. Но я не об этом, помнишь я про долг говорил?
— Ну?
— Дочь у меня есть — как будто открывая тайну мироздания сказал он. Сейчас ей 21 год. А вот шесть лет назад мы с женой не знали куда деваться, все больницы обошли и даже в германию летали. Так вот не операбельная она была прям, как и ты. Только вот с нынешними технологиями ее проблема уже и не проблема вовсе, а две недели в палате после операции.
— К чему это ты?
— А ты вот не думал с черта ли наш мир так быстро изменился?
Его вопрос попал в точку, или пьяный мозг решил отвлечься от проблем, но, если вдуматься картина была действительно странной.
— Ты это о чем? — все же решил уточнить я, а не пускаться в раздумья.
— Самому бы знать, так как мне давали лишь расплывчатые ответы. Но если более обстоятельно, то у твоего дяди была жена. Неизлечимо больная по тем временам, но он твердил что ее можно вылечить.
— Стоп! — перебил я. А тебе не кажется, что слишком много неизлечимо больных, на метр пространства?
— Ты будешь слушать? Вот и не перебивай! Жена твоего дяди не столь больной была как сильно травмированной, в одной аварии. Но твой дядя все же не абы, где работал, а на правительство причем в какой–то явно секретной конторе. После аварии, на удивление он не упал духом но часто твердил себе под нос что знает, как все исправить, но он не успел, а через пару лет и моя дочь оказалась больна, тогда я и вспомнил о нём, сразу после германии. Не сказать, что мы были друзьями, просто соседи, это жены наши ладили, а мы так. Два мужика у мангала, целящие пиво и не знающие о чем поговорить. И он помог, не вылечил конечно, а остановил процесс даря ей лишние десять лет жизни. Но врачи и этого не могли даже обещать.
— Ну не томи! — все еще скептически сказал я.
— Если ты о наследстве, то там ничего нет, поделят все имущество поровну жди перевода по продаже, ну сомневаюсь, и даже уверен что тебе не хватит. Но это не все, после того как моя дочь пошла на поправку, он попросил меня кое–что сохранить или же уничтожить, на мое усмотрение. И знаешь что? Через неделю он об этой вещи уже не помнил, как и о том, что вылечил мою дочь и о многом другом включая нашу зародившуюся дружбу. Ну я и не удержался, заглянул а в следствии очень о многом узнал. Хоть содержимого того ларца уже и нет, но я могу достать. «Я так понимаю ты ведь нуждаешься в чуде?» — заговорщики протянул он.
Глава 2 Не простое наследство?
Звонок в дверь стал для сонного меня неприятной неожиданностью. Вставал от повторяющегося из раза в раз звука не один, со мной вставало похмелье, щедро сдобренное головной болью. Даже не знаю от выпитого ли вчера или это опухоль начинает показывать свой характер.
Единственное что радовало это шести литровая баклажка воды, стоящая у кровати. Которая не только немного заглушила жажду ну и обеспечила бодрящий душ, по случаю соскользнувшей руки.
Немного придя в себя и поняв, что на мокрой кровати уснуть уже не выйдет взобрался на коляску. Со вчера остались лишь смутные воспоминания, пожалуй, и впрямь лучше не мешать антибиотики с алкоголем. Воспоминания хоть и не ровными отрывками, но вернулись, как только дверь была открыта.
— Привет Игорь — прозвучал до одури бодрый голос, тут же усиливающий боль в голове.
— И вам Антон Львович, доброе — просипел, морщась от мигрени и чересчур бодрого вида собеседника.