лизать стены, заглатывая шторы на окнах, решил, что хватит, пойду вытаскивать гнома. Схватил маленького крепыша под мышки, потащил ко входу, на улицу. Пламя уже стало вырываться сквозь дверь, поедая все на своем пути. На улице, у входа, тормошу гнома, кричу прямо в лицо: - Пожар, пожар! Дом горит, срочно надо тушить! – тот приходит в себя, болезненно морщится, потирая затылок, не сразу понимая, что говорю, бормочет: - А? Чего это, голова так болит. Где я? Чего, пожар, где? Это мой что ли горит! Как же так! Не давая гному сориентироваться, продолжаю кричать: - Пожар, беги, бей в колокол, срочно, сгорит же дом! Город сгорит! Я к брату твоему побегу, скажу о беде, позову на помощь! Ошеломленный гном кивает, встает на короткие ножки и убегает в сторону центра города. Я мчусь к воротам, расталкиваю уснувшего часового по эту сторону, говорю: - Срочно, там у Олафа таверна горит! Надо сказать! Срочно, помощь нужна! Брат послал! Воин откидывает с крючьев балку, удерживающую ворота закрытыми, и мы выходим к караульным находящимся снаружи. В глубине города начинает звонить колокол. Кричу: - Олаф, таверна горит! Брат послал! Надо тушить срочно – указываю раскрытой ладонью в сторону разгорающегося пожара. Вверх валит столб дыма. Колокол трезвонит не переставая. Гном-караульный вопросов задавать не стал, сразу рванув к таверне. И про пост свой забыл, верно, своя рубашка ближе к телу. В городе началась суета, со стороны пожарища раздавались крики. Очень надеюсь, что сразу же не найдется толковый маг-укротитель иначе грош цена моей диверсии. Стою в приоткрытых воротах, рядом четыре стражника. Что ж ребята, выхода нет. Пускаю кровь, вихрем проношусь возле замерших фигур, вспарывая глотки и останавливаюсь, стараясь не смотреть на совершенное. Вот так, в миг, убил четверых воинов, вставших на пути. За спиной слышу звуки падения тел, булькающие хрипы, бряцанье, выпавшего из разжатых рук, оружия. Никто не кричал, горла прорезал глубоко, не вздохнуть. Впереди, из тьмы леса появляются воины с щитами и оголенным оружием наперевес. Наши. Взятие города началось. Разношерстные воины Хедебю хлынули в открытые ворота города, рассредоточиваясь по улицам. Ко мне подошел командующий Герхард, одобрительно похлопал по плечу, мол молодец, справился с поставленной задачей, оголил меч и двинул за ворота вместе с остальными. Суета в городе усилилась, далекий колокол звонил не переставая, к его звуку прибавились крики сражающихся. Горожане пока не осознали, что враг переступил порог их дома, потому толкового отпора не оказывали. Стычки заканчивались быстро, если кто-то выбегал с оружием к вооруженной группе, то численным преимуществом его быстро отправляли в Вальхаллу. Я не пошел вместе со всеми, участвовать в бессмысленной резне не хотелось. Буду делать то, что требует класс. Отправлять к Хель искры отобранных жизней. Эх, перемажусь опять весь, с ног до головы. Начну с тех, кого только что убил собственноручно. Скинул куртку, оставшись с голым торсом. Сразу почувствовал щиплющий кожу холод северной ночи. Задаюсь вопросом, зачем приобретал кольчугу и рубашку под нее, если в череде событий, произошедших в походе, благополучно про них забыл, оставив в сундуке на драккаре. Зябко, но зато потом отмыться будет легче. А пока бесчинствую, обезображивая трупы павших, волна исцеления, испускаемая при каждом жертвоприношении, не должна дать мне промёрзнуть до смерти. Не особо заморачиваясь над ритуалом, подходил к лежащим телам, протыкая сердца. Удивительный клинок с легкостью пробивал даже доспехи. Начался механический кровавый труд. Подхожу к телу, вонзаю нож, сжимаемый обоими руками, выдергиваю острие под тихий звук уведомления о получении новой праны. Из раны, вслед за клинком тянется кровавая цепочка капающей крови. А если добиваю смертельно раненого, без сознания, но оказывающегося еще живым, бьет фонтан. И я опять весь измазался. В голове беснуются чужие мысли: - Еще…еще… отбери жизнь… пролей кровь… убей их всех… - темная сущность клинка чего-то разговорилась, за последние дни даже не обращал внимания на едва заметный шепот где-то на задворках сознания, а сейчас каждое его слово отчетливо било в виски, вместе с ударами разогнанной адреналином крови. Возможно вот так вот и сходили с ума жрецы ацтеков, упиваясь действием. Каждая отнятая искра, поглощаемая клинком, прогоняла орду мурашек по телу, усиливая эйфорию. Когда ранее убивал зверей или тварей, такого ощущения не возникало. Похоже самая любимая пища клинка – это жизни разумных. Моя скорость движения увеличивалась, первоначальные планы на данное сражение поменялись, теперь, переполняемый энергией, жаждал битвы. Схлестнуться с врагом, доказать, что сильнее. Поддавшись желанию, уже распотрошив порядка двадцати тел, перестал заниматься трудом патологоанатома, бросившись догонять сражающихся. Пробежал мимо горящей таверны, мимоходом осматривая тела валяющихся возле нее мертвецов. Гномов среди них не заметил. Братья сгинули где-то в другом месте или успели убежать под защиту конунга или просто спрятались. Выскочил на знакомую площадь. Там шел не шуточный бой, летали и взрывались огненный шары, сильно пахло паленым. Сверкали молнии, поджаривающие как атакующих, так и защитников. Сопровождалось все из какофонии лязга оружия, глухих ударов в щиты, свиста разрезающих воздух стрел, криков командиров и воплей боли. Действие освещалось светом от горящих ближайших домов. С первого взгляда силы были как будто бы равны. Атакующим приходилось сражаться на несколько фронтов. Силы противника, единицами или небольшими группами прибывали на площадь с разных улиц, но основная часть противников была впереди. Там похоже были воины, приближенные к конунгу Дьярви. Остальные, просто горожане, бросившиеся защищать свой город от вторженцев. Как ориентироваться в этой мешанине, различая своего-чужого, не представляю. Вокруг сплошная мясорубка. Думать было некогда, определил для себя целью фронт. Где-то там должен быть и сам конунг, очень хочу на него взглянуть. На площадь выводило пять улиц, с одной, позади, только что пришел. Там огнем и мечом наши прошли, выжигая все живое, оттуда никто не бежал, с четырёх других улиц подтягивались группы горожан. Прямо, в конце площади, на противоположном от меня краю и происходило сражение. Решил зайти с боку, справа, через толпу впереди точно не смогу протиснуться. Время не замедлилось, эту способность я приберег, но казалось, что накачанный энергией двигаюсь быстрее. Отчетливо видел, пролетающие стрелы, не просто в моменте, когда древко впивалось в цель, но и сам полет. Уверенности, что смогу уклониться, если рассмотрю несущуюся ко мне колючую смерть, нет, но надежду такую лелею. Возле начала первой улицы, справа, была небольшая группа сражающихся. Решил, что те, кто стоит ко мне спиной – свои, а те, которые пытаются пробиться на площадь – чужие. Ринулся туда. Подкрался сбоку к самому ретивому. Мужик, огромных размеров, нещадно бил топором в подставленный щит, не пытаясь даже обойти его как-то, с явным намерением попросту расколоть защиту, а затем и голову сжимающего рукоять воина. Помогу. Бросился к гиганту, намереваясь пырнуть его в бок. Чуть ослабить, заставить опешить, а дальше наши воины не упустят возможность. Нанести какую-то серьезную травму, из такого положения не смогу, если только время остановить, но это надо оставить на потом, вдруг совсем тяжко будет. Человек-гора меня заметил, направляя топор по горизонтали прямо в место, где должна быть моя голова. Приобретенное ускорение позволило уклониться. Парировать такой удар даже не пытался, чем остановить несущийся во весь опор локомотив. Точно не моим ножиком. Поднырнул под лезвие, выставил нож вперед острием, перехватив в левую руку, а правой надавил на рукоять, вбивая клинок под ребра гиганта. Воткнул сильно, клинок почти весь погрузился в тело. Как теперь и доставать. Гигант пошатнулся. Выронил топор, хватаясь за место удара. Тут его и прикончили, в грудь вонзился меч одного из сражающихся. И огромная туша упала. Воин кивнул мне, благодаря за помощь и отправился помогать сражающимся товарищам. Я с трудом перевернул погибшего, вырвал глубоко увязший нож и побежал к следующей улице. Тут наши дела обстояли хорошо, воины Хедебю добивали горожан – вмешиваться не стал. Слева, на основном фронте что-то было не так. Наших воинов начали теснить назад, к центру площади. Сейчас сказывается потеря целого драккара с командой на пути сюда, или защитников в городе оказалось несравненно больше, чем предполагалось? Из толпы предполагаемых «Своих» раздается протяжный трубный зов. Воины стягиваются ближе друг к другу, отступая со своих позиций. Выстраивают щиты на манер стены, образуя подобие римской черепахи. Только одна сторона открыта, позади. Пятятся, двигаясь обратно в сторону главной улицы, по которой прибыли на эту площадь. Вместе с викингами, сражавшимися возле улиц, выдвинулся в тыл, вливаясь в отступающую группу. Не полезу на рожон, спрячусь за широкими спинами бойцов, попробовав протиснуться к командиру. Удалось, строй позади не плотный, пройти к командующему, раздающему указания, не составляет труда. Встаю рядом. Поворачивает голову, смотря на меня, затем на лице отображается умственная деятельность, оканчивающаяся вопросом: - Блэквинд, сумеешь в тыл зайти, прямо в толпу, провернув тот же прием,