оказать, что сильнее. Поддавшись желанию, уже распотрошив порядка двадцати тел, перестал заниматься трудом патологоанатома, бросившись догонять сражающихся. Пробежал мимо горящей таверны, мимоходом осматривая тела валяющихся возле нее мертвецов. Гномов среди них не заметил. Братья сгинули где-то в другом месте или успели убежать под защиту конунга или просто спрятались. Выскочил на знакомую площадь. Там шел не шуточный бой, летали и взрывались огненный шары, сильно пахло паленым. Сверкали молнии, поджаривающие как атакующих, так и защитников. Сопровождалось все из какофонии лязга оружия, глухих ударов в щиты, свиста разрезающих воздух стрел, криков командиров и воплей боли. Действие освещалось светом от горящих ближайших домов. С первого взгляда силы были как будто бы равны. Атакующим приходилось сражаться на несколько фронтов. Силы противника, единицами или небольшими группами прибывали на площадь с разных улиц, но основная часть противников была впереди. Там похоже были воины, приближенные к конунгу Дьярви. Остальные, просто горожане, бросившиеся защищать свой город от вторженцев. Как ориентироваться в этой мешанине, различая своего-чужого, не представляю. Вокруг сплошная мясорубка. Думать было некогда, определил для себя целью фронт. Где-то там должен быть и сам конунг, очень хочу на него взглянуть. На площадь выводило пять улиц, с одной, позади, только что пришел. Там огнем и мечом наши прошли, выжигая все живое, оттуда никто не бежал, с четырёх других улиц подтягивались группы горожан. Прямо, в конце площади, на противоположном от меня краю и происходило сражение. Решил зайти с боку, справа, через толпу впереди точно не смогу протиснуться. Время не замедлилось, эту способность я приберег, но казалось, что накачанный энергией двигаюсь быстрее. Отчетливо видел, пролетающие стрелы, не просто в моменте, когда древко впивалось в цель, но и сам полет. Уверенности, что смогу уклониться, если рассмотрю несущуюся ко мне колючую смерть, нет, но надежду такую лелею. Возле начала первой улицы, справа, была небольшая группа сражающихся. Решил, что те, кто стоит ко мне спиной – свои, а те, которые пытаются пробиться на площадь – чужие. Ринулся туда. Подкрался сбоку к самому ретивому. Мужик, огромных размеров, нещадно бил топором в подставленный щит, не пытаясь даже обойти его как-то, с явным намерением попросту расколоть защиту, а затем и голову сжимающего рукоять воина. Помогу. Бросился к гиганту, намереваясь пырнуть его в бок. Чуть ослабить, заставить опешить, а дальше наши воины не упустят возможность. Нанести какую-то серьезную травму, из такого положения не смогу, если только время остановить, но это надо оставить на потом, вдруг совсем тяжко будет. Человек-гора меня заметил, направляя топор по горизонтали прямо в место, где должна быть моя голова. Приобретенное ускорение позволило уклониться. Парировать такой удар даже не пытался, чем остановить несущийся во весь опор локомотив. Точно не моим ножиком. Поднырнул под лезвие, выставил нож вперед острием, перехватив в левую руку, а правой надавил на рукоять, вбивая клинок под ребра гиганта. Воткнул сильно, клинок почти весь погрузился в тело. Как теперь и доставать. Гигант пошатнулся. Выронил топор, хватаясь за место удара. Тут его и прикончили, в грудь вонзился меч одного из сражающихся. И огромная туша упала. Воин кивнул мне, благодаря за помощь и отправился помогать сражающимся товарищам. Я с трудом перевернул погибшего, вырвал глубоко увязший нож и побежал к следующей улице. Тут наши дела обстояли хорошо, воины Хедебю добивали горожан – вмешиваться не стал. Слева, на основном фронте что-то было не так. Наших воинов начали теснить назад, к центру площади. Сейчас сказывается потеря целого драккара с командой на пути сюда, или защитников в городе оказалось несравненно больше, чем предполагалось? Из толпы предполагаемых «Своих» раздается протяжный трубный зов. Воины стягиваются ближе друг к другу, отступая со своих позиций. Выстраивают щиты на манер стены, образуя подобие римской черепахи. Только одна сторона открыта, позади. Пятятся, двигаясь обратно в сторону главной улицы, по которой прибыли на эту площадь. Вместе с викингами, сражавшимися возле улиц, выдвинулся в тыл, вливаясь в отступающую группу. Не полезу на рожон, спрячусь за широкими спинами бойцов, попробовав протиснуться к командиру. Удалось, строй позади не плотный, пройти к командующему, раздающему указания, не составляет труда. Встаю рядом. Поворачивает голову, смотря на меня, затем на лице отображается умственная деятельность, оканчивающаяся вопросом: - Блэквинд, сумеешь в тыл зайти, прямо в толпу, провернув тот же прием, что и со змеем вчера? Недолго думая, отвечаю: - Смогу. Только коридор небольшой нужен. Оббежать вокруг попросту не успею. Герхард кивает, хлопает по спине одного из рядом стоящих магов, раздавая ему целевые указания. Маг присаживается на корточки, разводит перед собой руки, начав формировать огненный шар. Группа останавливается, закрывая нас со всех сторон спинами. Опять травмируюсь же, пока дотащу этот пылающий комок в стан врага. Какой-то не правильный путь выбрал, что не сражение, то ставлю на кон собственное здоровье. Пока жду сигнала, открываю характеристики и вбиваю все оставшиеся не распределенные очки в интеллект. Плюс двадцать очков дали еще две сотни маны, итого теперь замедление будет на десять секунд. За убийство дракона мне вообще ничего не дали. Неужели система посчитала, что раз змея порвало из-за действий мага-укротителя, мне за сей героический подвиг и самопожертвование, ничего не полагается? Не верное распределение опыта. Я тоже участвовал. Надо репорт написать, после того, как текущее событие закончится. Не забыть бы. Пусть пересматривают, может компенсируют. Такую зверюгу завалил, опыта кусок точно должен был прилететь. Пока думал о своем, уставившись в открытое окно с характеристиками, со стороны казалось будто впал в транс, всматриваясь в одну точку. Герхард расценил это по-своему, тревожно тронув меня. Прикосновение холодных рук, к замерзающей коже было противным, я вздрогнул. Свернул окно и посмотрев на командира, кивнул: - Готов. В движении по городу, разгоряченный, с плещущимся из ушей адреналином, холод ощущал не сильно. Сейчас же, стоять на промозглом ветру, по пояс голым, заляпанным кровью, подмерзающей от мороза – приятного мало. Вот схвачу этот огненный шарик и согреюсь сразу, до хрустящей корочки. Потом, после боя, надо сразу накинуть что-нибудь на себя, пока вопросы неудобные задавать не стали. У меня же там, на спине, коротенькие обрубки торчат. Это сейчас, в темноте, разгоняемой вспышками швыряемых молний и фаеболов, пока все больше заняты выживанием, чем рассматриванием друг друга сзади, не до того, а потом точно заметят. Я вообще сглупил, что разделся. Одежду пожалел, как бы потом не аукнулось. Командир передал приказ старшим отрядов, те дальше по цепочке. Герхард достал витой рог, приложил к губам, надул щеки и сильно подул. Следуя полученным распоряжениям, бойцы расступились, сооружая коридор от центра, до наступающего противника. В этот момент я режу ладонь. Время – стоп. Шар схватил все той же левой рукой, все еще обмотанной в бинты. Может хоть так, повреждения будут менее плачевными. На ощупь он был как кусок желе, только жег неимоверно, будто уголек из костра выхватил. Бегу сломя голову, через коридор, втискиваюсь между вражескими воинами. Их строй не такой плотный, как наш. Они перешли в наступление, рассредоточиваясь по площади. Требуется дотащить этот огненный комок как можно дальше, но надо оставить хотя бы пару секунд себе на отступление. А то разметает мои кусочки вокруг. Как потом вернувшись в Хедебю, объясню, что из боя исчез, а тут раз, живехонький, нарисовался. С шаром творится что-то не ладное, он начинает раздуваться. Пока медленно, но все ярче и горячее. От боли, закусываю губу, до крови. Хочу бросить его прямо здесь. Замедление на него сработало, но как-то не до конца. Похоже предметы, до которых дотрагиваюсь, замедляются не полностью, продолжая жить из-за прикосновения. В тот раз заметить не успел, все произошло быстрее. Не надо было протискиваться среди манекенов, как сейчас. Тик маны показывает, что осталось две секунды. Разжимаю руку, оставляя шар в воздухе, на уровне пояса. Назад не пойду, путь сюда занял восемь секунд, завязну прямо посреди вражеского войска. Только вперед. Бегу дальше, пустое место. Краем глаза замечаю сложившего руки на груди бородача, стоящего неподалеку, в десятке метров, в окружении нескольких бойцов. Знакомая морда. Все-таки вот как тебя зовут, человек с которым у нас личные счеты – конунг Дьрви. Над его головой загорается надпись – имя. Теперь я тебя найду всегда. Пока рваться к нему смысла нет, противопоставить вооруженным опытным воинам мне нечего, без своего замедления я пшик - пустышка. Проклинать тоже не буду, хочу все сделать сам, своими руками. Месть - это такое блюдо, только мое. Ныряю в ближайшую дверь дома, выходящую на площадь. Время возвращается. Позади, на улице раздается громкий взрыв. За ним крики страданий и воодушевленный рев наших. Сажусь на пол. Рука совсем плоха, висит плетью. Бинты пригорели к коже. В воздухе, вокруг меня, распространяется зловонный запах подгорелого мяса и паленых волос. Все дальше участвовать в сражении за город не буду, пока от