олько помутился от выпитой настойки грибов, и я принимаю не адекватно решение – пойду один. Убедившись, что командующему до меня больше дела нет, бегу за уходящим разведчиком. Догоняю, хватаю за плечо останавливая, спрашиваю: - Где тот пленник, что про тайный ход знает? - Там, в доме связанный валяется. Олафом зовут. Гном. – эльф указывает на барак, и уходит дальше по своим разведочным делам. Олаф значит. Уж не тот ли Олаф, что в карауле сидел. Как тесен мир. Трусоват оказался владелец таверны, но да ладно, он больше строитель и предприниматель все же, чем герой. Захожу в дом, все также заляпанный кровью с накинутой на плечи шкурой. Киваю охраняющим пленников воинам. Нахожу в толпе связанных знакомое имя над головой. Подхожу, вздергиваю за шкирку и тащу за собой на улицу. Гном покорно следует, куда ведут. Совсем духом пал. Таких в Вальхаллу не берут. Вывожу на улицу, двигаюсь в закоулок, подальше от света горящих на площади зданий. Понурый гном семеня стреноженными ногами, бредет за мной. Остановился, осмотрелся по сторонам, достал нож и наклонившись к низкорослику, зловещим голосом шепчу: - Сейчас разрежу веревки, не вздумай убегать. Отведешь меня к тайному проходу, про который рассказывал. Останешься в живых. Отпущу. – взмахиваю оружием, лезвием вспарывая путы на руках пленника и присев, повторяю с ногами. Гном встревоженным взглядом, заплывающих от синяков глаз, смотрит на меня. Затем до него доходит смысл слов, и он неистово кивает, согласный на все. Приободрился, свободой повеяло. - Веди, - подталкиваю его в спину, слегка укалывая острием, - времени мало. В идеале успеть бы поквитаться с Дьрви до отхода драккаров, и запрыгнуть в уходящий на Хедебю, последний поезд. Но там уже как пойдет. По темным и пустым улочкам, гном торопливо перебирая затекшими от пут ногами, ведет меня куда-то в глубь, в ту часть города, где еще не был. Через некоторое время, мы выходим на каменную площадку возле отвесной скалы, по краям которой исходят паром небольшие водоемы. Воздух тут заметно теплее. Горячие источники нагревают камень под ногами так, что снега нет. Хитро придумано. Если нет снега, то и нет следов которые оставят убегающие. Камень следы не держит. Гном подбегает к отвесной скале и хлопая по ней ладонью, оборачивается ко мне: – Это тут. Иллюзия. За ней проход. Через него все ушли. Когда дела плохи стали, в толпе что-то взорвалось, разметав воинов по округе, конунг отдал приказ держаться до последнего, а сам убёг. Мы тоже решили сложить оружие, умирать не хочется совсем… - грустный у него тон, не верит мне, что в живых оставлю. А я мало того, что сохраню жизнь, так еще и попробую на поруки взять. Правда в Хедебю пока сам никто и зовут меня никак, но придумаем что-то. - Олаф, а брат твой жив остался? – задаю вопрос и судя по беспокойно забегавшим глазам гнома, понимаю – жив. Не даю ответить, продолжая: - Есть у меня к вам предложение. Видел ваш дом, понравился. Сделаете мне такой же в Хедебю? На работу возьму, таверной заправлять будете. Вы только выживите в это ночи. А дальше свидимся. Иди, спрячься. Наши уйдут с рассветом. Гном согласен на все, кивает, кланяется – какой-то не типичный викинг. Может приезжий, не успел еще проникнуться суровым духом северной жизни? У северян же так было, почти все – сброд из различных земель прибывшие на эти земли в поисках нового дома. Так, с поклонами он отдаляется обратно в проход, не поворачиваясь спиной, а там уже припускается на утек. Проследив за удаляющейся спиной низкорослика, перевел взгляд на указанную каменную стену. Подошел, пощупал – твердая, на ощупь как обычный камень. Уж не обманули ли меня прощелыга, привел в тупик и сбежал. По идее не должен, он же не знал, что я, не убедившись в правильности указанного пути, отпущу восвояси. Попробовал стену на прочность, ткнув ножом. Лезвие провалилось как горячий нож в сливочное масло. Провел вниз, прорезая проход. Есть, впереди темная пещера. Проход найден. Жди Дьярви, я иду. Странная иллюзия, плотная, осязаемая. В месте надреза, спустя секунды, начинала стягиваться вновь, возвращаясь в первоначальное целое состояние. Похоже для того, чтобы ее преодолеть нужен артефакт-активатор или слово-ключ, по типу: сим-салабим. Всего этого у меня в наличии не было, поступлю варварским способом. Вновь втыкаю нож и провожу им вниз, создавая длинный вертикальный разрез, пролезаю внутрь, пока не затянулся. Края отверстия за спиной бесшумно срастаются, отсекая свет. Не буду просить жертвенный нож подсветить, вдруг в тайном проходе оставлены часовые-защитники, прикрывающие отступление конунга, прокрадусь медленно и аккуратно. Хочу заметить их первым, успеть сблизиться на дистанцию ближнего боя. На ощупь нахожу шершавую стену, прикасаюсь к ней ладонью и медленно двигаюсь вдоль, дальше по проходу. Передвигаясь без источника света, всецело полагаясь на капризную госпожу удачу, очень надеюсь, что создатели прохода не напихали тут смертельных ловушек. Интересно, не этот ли тайный проход в город должен был показать тот утопший перебежчик. Да, было бы куда как проще, зайти к врагам сразу в тыл, ударив в спину. Начали бы покорение города сразу, с дома конунга, не проводя кровопролитные бои на улицах. Сколько жизней с обоих сторон можно было бы сохранить, доживи этот предатель до нужного часа. Впереди задребезжал искусственный свет. Не зря переживал за скрытность. Источником света были несколько факелов, негромко потрескивающих и источающих зловонный дым, поднимавшийся к своду прохода, воткнутых в специальные кольца на стенах. Прямо под ними, сидели два воина, устроившись седалищами на каменном полу. Видимо воздух внизу, возле пола, был посвежее, менее отравленный удушающим угарным газом от сожжённого огнем кислорода. Оружия в руках у викингов не было, оно лежало рядом. Не сомневаюсь, что им потребуется один лишь миг, чтобы схватить его и занять оборону, но давать им этот шанс не собираюсь. Вас господа, я не буду убивать быстро. Мне нужны жизненные силы, которые вытянет нож из живых сердец. Надо исцелить себя поскорее, кто знает, с чем столкнусь впереди, когда найду убежище конунга. Приблизился на границу света, замерев в тени возле стены. Оценил расстояние, расположение врагов и решившись полоснул ножом по руке, сразу же срываясь с места, сокращая дистанцию до сидящих. Первый тик маны из возможных десяти, а я уже возле сидящих тел. Быстро вычисляю, сколько осталось маны, безостановочно проговариваю в мыслях слово активирующее паралич, и надеясь, что мана распределится именно так, как пожелал, бью каждого рукоятью в лицо, парализуя. На втором ударе, одновременно с тиком, съедающим последние крупицы магической энергии, выхожу в обычное время. Викинги обмякают, сломанными куклами заваливаясь на бок. Время терять нельзя, не уверен сколько у меня его есть в запасе. Срываю тканный пояс с одежды первого, разрезаю по середине, получив две достаточно длинных веревки, переворачиваю тело на живот и крепко связываю руки за спиной и ноги между собой. Повторяю, со вторым по той же схеме. Со второго и начну. Перекатываю его по полу, на спину. Встаю возле тела на колени, подсовываю лезвие под одежду и потянув вверх, разрезаю её, оголяя мускулистую волосатую грудь. Отпарываю большой клочок рубахи, делю его на два, комкаю и засовываю в приоткрытый рот парализованного. Второй комок отправился на кляп первому. Теперь жертвоприношение. - О, Хель, владычица царства мёртвых, прими эту жертву, приносимую в твою честь преданным последователем. Одари своим благословением исцелив полученные раны. – негромко бормочу, выбирая место совершения надреза. Не хотелось бы сразу попасть в сердце, убивая человека, если я все правильно понял, то чем живее жертвенный агнец, тем больше силы будет высвобождено и поглощено клинком, соответственно и моя доля тоже возрастет, в сравнении с прошлыми. А этот викинг просто пышет здоровьем, на несколько человек хватит. Связанные зашевелились, значит действие паралича прошло. Честно, не хотел бы оказаться на их месте. И хоть понимаю, что это не настоящие люди, а всего лишь своего рода программный код, но оглядываясь назад, на пройденный путь в этом мире – не могу отделаться от ощущения, что мир живой, разумный. Люди и прочие расы живут, радуются, все чувствуют, любят и скорбят, так же, как и все в моем, реальном мире. И сейчас я, кровавый изувер, решаюсь отобрать жизни этих созданий великого творца, одаренных искрой жизни. Решаюсь, вонзая нож прямо в грудную клетку. Раздаётся противный хруст, перерубаемых костей. Тело начинает неистово дергаться. Пленник мычит от боли, глаза выпучены. Кляп сработал как надо, громких криков нет. Двумя руками тяну нож вниз, от центра груди к солнечному сплетению. Движение происходит рывками, продолжающими перебивать кости грудной клетки. Пленник обмяк, спасительный болевой шок и обморок избавил жертву от лишних мучений. Закончив разрез, откладываю окровавленный нож, ввожу в рану ладони, тяну края ребер в разные стороны, раскрывая грудную клетку, обнажая спрятавшиеся за ней органы. Особо не церемонюсь, прилагая все возможные силы. Оказалось, не просто, ребра переламываются с пронзительным хрустом. Внутренности все в крови, сердце видно не вооруженным взглядом. Трепещущий комок плоти все еще бьется, хотя теоретически воин уже мертв. Опускаю руки, обхватывая его, тяну на себя, извлекая из тела. Натягиваются кровон