ировал в Вальхалле. Впрочем, у меня еще есть дела в Мидгарде, с Одином мы еще увидимся, когда-нибудь. - А Секач, он подох? – вставил я вопрос на интересующую меня больше всего тему. - Нет, - конунг покачал головой, - когда враги все как один упали, начав корчится в судорогах, я нашел Секача, он пережил это твое чародейство. Лекари сказали, что у всех бандитов вскипела кровь, начав сочиться через кожу, глаза, уши и нос. Орк оказался крепким и выдержал эту пытку. Я привез его с собой. Перед богами и асами этой ночью, собственноручно казню его. Не тревожься, он больше никому не принесет вреда. А сейчас, мой друг, наслаждайся этой божественной ночью. Сегодня боги снизойдут до нас и будут ходить среди пирующих викингов, одаряя своим благословением просящих. А я пойду, необходимо встретится с другими конунгами, прибывающими прямо сейчас с разных уголков нашей страны. Есть ряд вопросов, которые необходимо решить мирно. – Хильда встал, по-отечески похлопал по плечу и спокойной, размеренной походкой отправился к чернеющим домам. Я уставился в пламя разгорающегося костра переваривая услышанное. Меня использовали в качестве наживки, сыграв на честолюбии Секача. Вполне успешно. Я зря так переживал за паломников, Хильда умный вождь, все спланировал, и скорее всего справились бы с разбойниками и без моей агонии. Ладно, переживания прочь. Интересно взглянуть на богов, посещение которых обещал конунг. И интересно, где там мои крылья? Сидеть у костра всегда уютно, очень не хочется вставать, куда-то идти. Остаточная слабость только добавляет лени, но любопытство пересилило. Быть в священном месте и хоть мельком не взглянуть на местный храм – кощунство. Встал, двинувшись в сторону древних строений. Направился к самому большому, резонно предполагая, что именно оно является основным. Путь пролегал мимо разожжённых костров, за которыми сидели скандинавы шумно разговаривая на различные темы, пили, ели, веселились. Вокруг царила атмосфера веселья. Возможно в прошлом враги, сейчас отринули все свои мирские розни слившись в едином эсктазе. Мое настроение тоже ползло вверх. Тревоги отступали, душу обволакивала умиротворенность. Мне кивали, здоровались совершенно незнакомые личности – отвечал им тем же, желая всего наилучшего направо и налево. За дверями храма, открытыми на распашку, тускло горел свет. Преодолевая робость, вошел в дверной проем и остановился, осматриваясь. Большой прямоугольный зал, множество резных деревянных истуканов, все из того же темного дерева, как и само здание. Возле идолов стоят люди, прикасаясь к ним, нашептывая что-то. Скорее всего свои потаенные желания. В тенях идолов, скрываясь во мраке располагаются человеческие фигурки. Видимо местные жрецы, присматривающие за порядком в святилище. Одеты в хламиды, с разрисованными лицами. В дальнем конце зала, самая большая статуя – одноглазый человек, на плечах которого восседают два ворона. Припоминаю, что зовут их Хугин и Мунин. Следом идут другие, можно узнать Тора, по огромному молоту, сжимаемому в руках, и прочие кого опознать я не смог. Всего тринадцать больших статуй. Прямо за идолом Одина, на стене, распятые висят большие черные крылья. Вот они, то что отобрано в самом начале, и сейчас так близко. Можно подойти, прикоснуться. Прошел через зал, огибая молящихся, прямо к всеотцу. Остановился перед истуканом, всматриваясь в вырезанный суровый лик. Искусная работа, не чета той, что я видел впервые, возродившись в святилище Одина, стоя полуголый на символе единения миров – валькнуте. Шепчу: - Здравствуй всеотец, – почему-то стойкое ощущение, что все сказанное будет услышано, но не знаю, чего просить. У меня все есть. Из темноты за идолом отделяется тень и ко мне выходит высокий, в прошлом статный старик, теперь чуть сгорбленный временем. Один глаз на лице, прикрыт полоской ткани, пересекающей лицо. Он приближается и начинает говорить: - Будь здоров и счастлив, Блэквинд. Я знаю зачем ты пришел. Это, - указывает на прикрепленный к стене крылья, - твоё, я знаю. Но подумай, так ли они тебе нужны? Нужны ли крылья, чтобы чувствовать себя свободным? Готов ли ты обречь себя на гонения и ненависть даже со стороны друзей? Быть не таким как все – грозит отчуждением, одиночеством. Решение принимать только тебе, если пожелаешь вернуть то, что стало символом веры для других – забирай. Но помни, что обратного пути нет, то что сделано – уже не вернешь. Выбор только за тобой, вслушайся в то, что подсказывает тебе сознание и поступи мудро. Старик присаживается возле идола, засовывает руку в карман хламиды, доставая оттуда семечки, тихо свистит и из-под потолка храма ему на руку пикирует большая чернокрылая птица. Хватается за ладонь коготками, мерно начав склевывать предложенное лакомство. Второй ворон опускается на плечо и принимается клювом чистить перышки. Сразу понял, что визитер – сам Один, а вороны лишь подтвердили мою догадку. В общем и целом, я и так сомневался, нужно ли мне забирать отнятые крылья. Отец богов прав, если сейчас заберу – столкнусь с непониманием со стороны соратников. Осквернил святилище, совершил кражу. Сейчас, пока нахожусь тут, среди северян, будет не просто разгуливать с огромными черными крыльями за спиной. И как бы не манила возможность полета, я отложу этот вопрос на потом. Быть может когда-то, если север наскучит и можно будет начать жизнь в другом месте, я вернусь за ними. А пока, пусть верующие смотрят на то, что, по их мнению, принадлежит валькирии, от меня не убудет, а их вера только окрепнет. - Всеотец, я откажусь. Пусть будут здесь, — склонил голову в поклоне, определившись. Один тепло улыбнулся: - Я не сомневался, что решение будет таковым. А сейчас иди, внучка ждёт тебя в своем храме, по соседству. – старик кряхтя поднялся со своего места, вороны вспорхнули, улетая обратно под свод храма, а Один зашел за статую и растворился. Я оглянулся, прихожане продолжали молиться своим божествам. Никто не обратил внимания ни на старика, ни на его воронов. Быть может он являлся только для меня, и окружающие попросту не видели. Приставать с расспросами к сосредоточенным людям не стал. По крайней мере это было бы странно, бегать с вопросом: «- Нет, ну ты видел, видел?» Поклонился статуе, еще раз взглянул на крылья и двинулся прочь из храма. Где там святилище Хель? Переступив порог остановился, пиликнуло системное сообщение. Открыл, вчитываясь: [Квест: «Возвращение чести низвергнутого» - выполнен.] [В начале путешествия Вас лишили ангельских крылья, сделав низвергнутым – ангелом, потерявшим возможность вернуться в небо. Человек, отобравший честь – пал от вашей руки, месть свершилась. В конце пути, Вы встали перед выбором: вернуть крылья, потеряв друзей и соратников, или оставить их как символ веры в святилище богов. Отринув сомнения, Вы оставляете крылья там, где они есть, выбрав почёт и уважение друзей.] [Получено опыта: 0] [Награда: Улучшение репутации со всеми дружественными нип-ами и поселениями до: Уважение] Вот и выполнился стартовый квест. Награда скудная, я и так со всеми уже в хороших отношениях, но пусть – эта глава жизни в неназванном мире закрыта. Меня тянуло за храм, в темноту. Свернул налево от дверей, прошел за угол и действуя по наитию вошел в темноту ночи, двигаясь вдоль темного бревенчатого сруба. Сразу за храмом был небольшой пустырь, на котором в темноте, при тусклом лунном свете просматривалось две фигуры. К ним и направился. При приближении рассмотреть их стало проще, одна точёная женская, вторая идол. Святилище Хель пустовало, тут не было паломников, молившихся богине смерти. Только деревянная статуя, сама Хель и я. Богиня, шагнула ко мне на встречу и вместо приветствия прикоснулась ко лбу двумя пальцами, произнося: - Вспомни! И я вспомнил, как умер на поле боя в последнем отчаянном рывке направляя жертвенный нож в сердце Мундильфёри. Как затем возродился в чертогах владычицы царства мертвых, где узнал о скорой кончине мира. Вспомнил то, что было приказано забыть до нужного часа. Сюда же, в продолжение истории рассказанной Хель в ее палатах в Хельтроне, всплыл сон, о том, как Фенрир вырывается из темницы под городом и тихий шепот: - Мы проиграли. - Это все, конец? – с тоской в голосе интересуюсь у богини, но та не отвечает, лишь слегка кивая головой. В этот момент умиротворение, полученное при посещении Упсалы уходит, сменяясь на вселенскую грусть. Есть ощущение, что это не совсем мои эмоции. Я будто зачерпываю чужие, пропуская их через себя. Хель тихим шелестящим голосом произносит: - Это последняя ночь мира. На рассвете сыны Фенрира, Сколль и Хати проглотят солнце и луну. С глубин моря поднимется Йормунганд, затапливая землю, освободив потопом корабль Нагльфар с войском йотунов. Огненный великан Сурт выжжет Мидгард своим огромным пылающим мечом. А боги падут, в последней битве. Предсказанное Вёльвой свершится. Всеотец сразится с Фенриром, но он стар и уже не сможет одолеть грозного противника, погибнув от его чудовищных клыков. Тор поразит Йормунганда, но также не выживет, отравленный смертельным ядом змея. Асы вступят в бой за все три мира, но проиграют. Для мидгардцев это знаменует начало новой главы жизни. Мир возродится, ведь жизнь всегда найдет выход, но старый мир сгинет навсегда, вместе с нами, богами старой эпохи. Сейчас ступай, пей, веселись с друзьями, провожайте старое, встречай будущее. Это наша последняя встреча. М