Май 1945 года был огромным психологическим рубежом в жизни каждого из нас.
Я помню Кармена в те дни, на этом рубеже, на ступенях рейхстага, совершенно больного, с замотанным бинтами горлом, охрипшего, без голоса, осатанелого от количества работы, деятельного, напряженного и бесконечно счастливого нашей победой.
Но, вспоминая его таким в последние дни войны и думая о его работах, сделанных им за послевоенные годы, я мысленно перекидываю мостик от тех военных работ к этим. И не только потому, что среди послевоенных работ оказались и новые военные работы, такие, как фильм о сражающемся Вьетнаме, но и потому, что дух мужества сопровождает Кармена и в тех его фильмах, которые, казалось бы, наполнены самым мирным содержанием. Его работы о нефтяниках Каспия — это работы, эпиграфом к которым можно было бы поставить слова поэта «И всюду бой…». Бой с трудностями, с природой, со стихией, стремление преодолеть, казалось бы, непреодолимое. Нефтяники Каспия для Кармена были тоже солдатами, сражающимися на передовой, и он снимал их там, на передовой, снимал так, как это умеют делать настоящие фронтовые кинооператоры.
До сих пор я говорил о Кармене как об одном из самых выдающихся и неутомимых деятелей нашего документального кино.
Но деятельность Кармена не исчерпывается тем, что он сделал в кино. Книга «Но пасаран!» свидетельствует о том, что Роман Кармен соединяет в одном лице и «бывалого человека», необыкновенно много видевшего и активно участвовавшего с киноаппаратом в руках во многих исторических событиях, и литератора — человека, владеющего пером.
На всем протяжении этой книги речь идет о значительных событиях; материал, который в ней дается, всегда интересен и достоверен. Как литератор и журналист — Кармен всегда опирается на тот непреложный фундамент фактов, которые он сам десять, двадцать или тридцать лет назад снял на пленку. При всем разнообразии положенного в основу книги документального материала, она все-таки воспринимается вся вместе как единое целое. И представляет собой хотя и написанный в разное время и в разной манере, но цельный по своему духу рассказ во многих отношениях замечательного человека о своем труде и о своей жизни, неразрывно связанной с целой эпохой в жизни нашего общества.
Говоря о духовной цельности всей книги записок Романа Кармена, хочу отметить, что ее страницы, посвященные событиям Великой Отечественной войны, как мне думается, представляют особо значительный интерес и по масштабу исторических событий, участником которых был автор, и по своим литературным достоинствам.
Кармен не только выдающийся кинематографист, но и опытный литератор. Эта литературная опытность чувствуется и в тех разделах его книги, которые были написаны давно, а сейчас значительно дополнены и отредактированы автором. Однако мне приятно отметить, что именно в последние годы, работая над главами своей книги, посвященными Великой Отечественной войне, Кармен окреп как художник: стал писать сильней, ярче, глубже. Его всегда было интересно читать. Но никогда не публиковавшиеся раньше новые главы его книги читаются с еще большим, дополнительным интересом в силу своей большей изобразительности, большей художественной глубины. И радостно думать о человеке, перешагнувшем за шестой десяток, что он окреп и вырос как художник именно в этой своей последней по времени работе.
В книге, как мне думается, очень к месту дано отступление в собственную биографию Кармена. Его рассказ об отце, о своих детских и юношеских годах помогает нам понять, почему этот человек стал именно таким, каким мы увидели его в книге, где его корни, с чего он начинал в жизни. Почему выбирал в ней без колебаний трудные и опасные дороги, неуклонно выполняя свой долг гражданина Страны Советов, интернационалиста, солдата революции с киноаппаратом в руках.
Константин Симонов
ПримечанияБойцы народной милиции.
Фауст-патронов.
Роман Лазаревич Кармен
Фоторепортаж был моей страстью. 1926 г.
Снимок Роалда Амундсена у подъезда отеля «Метрополь» — удача молодого фоторепортера.
Первые годы фоторепортажа, первые снимки. Крестьянин, выступающий на сельском митинге. Снимок был напечатан в журнале «Огонек». 1926 г.