чувству восхищения от того, что вокруг так много игрушек, и все они находятся в его распоряжении. На самом деле, я была почти уверена в том, что если он или Лазар перестанут перекладывать игрушки с места на место, бурно имитируя уборку, то им за это ничего не будет. Кажется, это был мой собственный филиал ада. Чтобы проверить эту теорию, я несколько раз прекращала имитировать бурную деятельность. И всякий раз после этого, в поле моего зрения мелькал призрак, а слуха касалось почти неуловимое: «Немедленно!» Чтобы не искушать судьбу, я снова принималась перекладывать игрушки, и призрак отдалялся, исчезал. Некоторое время все шло совсем неплохо, но понемногу мы начинали уставать. Особенно сильно это было заметно по Тину. Если вначале почти каждая игрушка вызывала у него восторг, то теперь он уже перекладывал их почти механически. Но держался он очень хорошо. Другой ребенок на его месте давно бы уже начал капризничать и жаловаться. Тифинн же просто мрачнел все больше и с надеждой поглядывал на меня. Ждал, когда же я скажу, что уже можно закончить. Эх, если бы я знала! - Тин устал, - ко мне подошел Лазар. - Я знаю. Вижу. - Ты уверена, что мы все делаем правильно? Рыцарь все еще не понимал, зачем мы делаем то, что делаем, однако продолжал следовать моим указаниям. Он тоже хорошо держался. Другой святоша на его месте уже принялся бы «очищать» это место водой, огнем, молитвой или еще каким-нибудь способом. Но Лазар не был глуп. Удивительно редкое качество в среде рыцарей Ордена. - Я ничего не могу гарантировать. – Вздохнула я. – Я только думаю, чувствую, что останавливаться нельзя. Лазар кивнул. Повертел в руках деревянную расписную колыбель. - Я тоже видел ее. - Что? - Твою гувернантку. Призрака. Бледная женщина с лошадиным лицом ходила вон там, за завалами. - О-о! – Я бросила осторожный взгляд на Тифинна, но он, если и видел что-то, то не показывал виду. В настоящий момент мальчик был занят тем, что выкладывал аккуратным рядком музыкальные шкатулки. – Это плохо, Лазар. Она подбирается. И я не знаю, пока не знаю, как нам ее остановить. Прости. Признание далось тяжело, но рыцарь воспринял его спокойнее, чем я ожидала. - Ну, значит, мы просто будем продолжать столько, сколько сможем. Я кивнула. Продолжение, слишком безрадостное, осталось невысказанным, но как будто повисло между нами в воздухе. - Мама? – К нам незаметно подошел Тин. – Куда это положить? Я не понимаю. Это кукла? Я повернула голову, и у меня перехватило дыхание. То, что мой сын держал в руках, я надеялась больше никогда не увидеть. Это, с одной стороны. А с другой, я вдруг отчетливо поняла, что это наш ключ к спасению. Это действительно была кукла. Пошитая неумелыми стежками из грубого полотна, она укоризненно взирала на мир разными глазами-пуговицами. С левой стороны туловища, там, где у человека располагается сердце, из куклы торчала гранатовая головка булавки. - Это… - Я протянула руку. – Дай мне это, пожалуйста. Пальцы мои слегка подрагивали. Тифинн без споров отдал мне куклу. - Хорошо. Молодец. Я придумаю, что с ней делать. А теперь пойди, посмотри, я видела красивую игрушку вон там, - и я наугад ткнула пальцем в одну из куч. По взгляду Тифинна я поняла, что моя уловка не удалась, но он все равно кивнул и ушел. Такой умница! А я стояла, держала колдовскую куклу в руках, и боялась поднять глаза на Лазара. Боялась увидеть выражение его лица. Боялась, что он прочитает в моих глазах слишком многое. - Это то, что я думаю? – Задал вопрос рыцарь. Тон его голоса был ровным. Слишком ровным. - Да… нет! Я не знаю! Я не знаю, о чем ты думаешь. Внезапно, я с кристальной отчетливостью поняла, что должна сейчас сделать. - Оставайтесь здесь! Продолжайте! Я сейчас. Я знаю… я думаю, что я знаю, как нам спастись! Я все-таки отважилась поднять на него взгляд. Лицо рыцаря хранило непроницаемое выражение. Он медленно кивнул. - Иди. И я пошла. Побежала. На крыльцо, в дом, вверх по лестнице, в комнату, где пол был расчерчен колдовскими печатями. Вбежала и остановилась на пороге, тяжело дыша. - Эй, дух! – Выкрикнула я. Да, знаю, это звучало ужасно непочтительно, но мне все равно было неизвестно ее имя, так что рассчитывать угадать правильную формулу призыва все равно было бессмысленно. – Я знаю, что ты здесь. Покажись! И она показалась. Сначала в центре печати заклубился туман, а потом из него соткался силуэт женщины. «С лошадиным лицом», как сказал про нее Лазар. С лицом моей гувернантки, девицы Аделаиды Фитц. Она ничего не говорила и почти не двигалась. Просто смотрела на меня. А я смотрела на нее. Смотрела и пыталась прочитать в ее взгляде осуждение, но не находила его. Только ожидание. - Это я. – Сказала я, наконец. – Я сделала это. Возьми. И я шагнула вперед, протягивая на ладони куклу. - Возьми и прости меня. Если сможешь. Она перевела взгляд с моего лица на куклу. Некоторое время просто смотрела, потом протянула руку. Пальцы у нее были холодными. Просто омерзительно ледяными. А ногти – черными. Она взяла куклу, и медленно растворилась в воздухе. Я закрыла глаза. Мне хотелось выть и кричать, но я только стиснула кулаки, так сильно, что ногти больно врезались в кожу, и вышла из комнаты. Тин и Лазар ждали меня внизу, в общем зале. Вид у обоих был немного потерянным. - Мама! – Тифинн бросился ко мне, обнял и прижался лицом. - Все хорошо, малыш. – Я присела и тоже обняла его. И положила голову ему на плечо. Смотреть на Лазара я снова боялась. - Мы просто внезапно оказались здесь. – Сказал рыцарь самое, по его мнению, важное. – А дверь не открывается. Я кивнула. Судя по всему, скоро нас ожидает вторая часть Мерлезонского балета. - Все игрушки пропали. – Сказал Тин мне в плечо. Голос у него был немного обиженный. Все-таки ребенок всегда остается ребенком, даже такой разумный, как мой сын. Я погладила его по спине. - Ничего. Все равно, мы не смогли бы унести их с собой. Мы ведь в Путешествии, помнишь? Если хочешь, когда мы придем в какой-нибудь город, то купим тебе одну. Или две. - Не надо. - Тифинн покачал головой. – Мам. Я кушать хочу. Вот когда сушеные грибы пошли «на ура». Больше не опасаясь прикасаться к чужим припасам, мы развели на кухне огонь, обыскали оставшиеся лари и шкафчики, добавили кое-что из своего и приготовили вполне приличную похлебку. Ну, то есть, я приготовила. Мальчишки крутились на кухне и всеми силами «помогали» мне. Рассыпали миску с мукой и все перемазались ей. Я не ругалась по настоящему, только поворчала немножко, чисто для виду. Понимала, что после утреннего происшествия, им обоим нужно время, чтобы прийти в себя. Мне оно тоже было нужно, и почти обыденные дела неплохо помогали справляться с эмоциями. Немного позже, когда после сытного обеда Тин уснул, не дожидаясь наступления вечера, мы с Лазаром снова сидели за столом наверху, «бессовестно транжиря винные запасы бывшего хозяина». Это было громко сказано, конечно же. Мы оба балансировали между желаниями сохранить свежую голову и забыться от происшествий сегодняшнего дня. Особенно я. Причем, второе желание побеждало, поэтому Лазар вскоре забрал у меня стакан. Мягко, но настойчиво. - Не надо больше. Просто расскажи мне все. Я подняла голову и посмотрела на него долгим взглядом. Он ответил тем же, и во взгляде этом я не обнаружила осуждения. Он просто ровно смотрел на меня, и ждал. Как призрак тогда. Вот только от взгляда Лазара мне становилось почему-то легче. - Я убила человека. – Сказала я, и замолчала, ожидая его реакции. Лицо Лазара не переменилось. – То есть, я думаю, что это я убила ее. Я опустила взгляд и машинально потянулась рукой к тому месту, где должен был стоять мой стакан, но теперь его там не было, и я просто положила руку на столешницу. - Она была моей гувернанткой. Скверной женщиной. Изводила меня, зная, что это сойдет ей с рук. Сейчас я думаю, что она просто была одинока и несчастна, и, наверное, не умела вести себя по-другому, но тогда я ее ненавидела. Лазар молчал, поощряя меня продолжать. - У моего отца была библиотека. Большая. Она досталась ему от деда, тому от прадеда. Но мой отец не слишком любил читать. Полагаю, он вполне мог не знать о том, какие книги у него там хранятся, и некоторые были из тех, что вы сжигаете, а некоторые… такие, что я бы и сама их сожгла. Я хорошо помнила ту книгу, даже теперь. Она скверно пахла и была обтянута кожей, и я бы не удивилась даже, если человеческой. - Я не хотела ее убивать. Хотела только, чтобы у нее выпали волосы. И они выпали. Сначала волосы, потом зубы, потом почернели ногти и высохли пальцы на руках и ногах. Она очень сильно мучилась, когда умирала. Я замолчала. Сглотнула комок, вставший в горле. Крепко зажмурилась и потерла лицо руками. Воспоминания обжигали. - Симптомы, которые ты перечислила, - задумчиво сказал Лазар – это ведь Лабринская язва? Я кивнула. - Сколько лет назад это было? Десять? Двенадцать? Тогда от нее очень многие умирали. Это не обязательно было от твоего колдовства. Она могла просто пойти на рынок, в церковь и в гости. Там заразиться и… вот. - Я знаю. – Я закивала и шумно выдохнула. – Я знаю, что это могло быть не из-за меня. Но могло ведь случиться и по моей вине, пойми! И именно это не дает мне покоя! Это я сделала ту куколку, своими руками. Я потом конечно сожгла ее. И ходила в часовню. Много, много раз! Я просила спасти ее, и просила прощения. Но она не спаслась, а прощение… я так и не получила его. Даже сегодня. Я взглянула на Лазара, ожидая увидеть в его глазах осуждение, но осуждения не было. Был