Безымянное заведение с косой неопрятной вороной на деревянной вывеске, притулилось с самого края деревни. - Столоваться тут не советую, - серьезно предупредила я, пригибаясь под низкой притолокой. В трактире было тепло, и мое тело, все еще облепленное насквозь промокшей рубашкой, блаженно заныло. Интересно, а ведьма может простыть? Наверное, может. Опускаясь за грубо сколоченный стол, я с тоской подумала о теплых вещах, оставшихся в моем домике. И не о теплых вещах тоже. Любопытно, «благодарные» жители деревни уже все растащили по бревнышку, или побрезговали? - Возьми. Прикройся. Словно бы прочитав мои мысли, мой спаситель стянул с себя плащ, и протянул мне. - А то, не ровен час, у тех парней глаза выпадут прямо в миски. О! Так он беспокоится не за моё здоровье, а за мою нравственность. Как мило! Что ж, какими бы ни были его мотивы… - Спасибо. Он пожал, скорее даже дернул плечом, как будто отмахиваясь. Я закуталась в плащ. Хо-ро-шо! - Я все еще не знаю твоего имени. - Лазар. Надо же! Ответил. - А я… Иренэ. – Чуть не назвалась собственным, но вовремя спохватилась. Впрочем, рыцарь, кажется, заминку не уловил. - Ты – ведьма. – Веско припечатал он. – И я буду называть тебя ведьмой. - Как скучно! И обидно. Впрочем, наверное, он был в своем праве. Опасливо косясь на меня, к нам подошел сын трактирщика. Совсем еще мальчишка. Интересно, он тоже был на расправе? Вряд ли. Кого-то же его отец должен был оставить за всем тут присматривать. - Горячего вина, - приказал мой спаситель. – Обоим. Несколько минут мы провели в тишине. Я просто грелась. Мой рыцарь о чем-то думал. Наконец, он решился заговорить. - В библиотеке Ордена хранится много книг. Недавно нам попалась одна. Очень старая. Написана на мертвом языке. Мы несколько месяцев потратили на то, чтобы найти переводчика. Я не перебивала. - Содержание этой книги… нас заинтересовало. В ней ни слова не говорится об Ордене, о Церкви, и даже о Создателе. Однако же, в ней говорится о ведьмах. Вернее, о женщинах, и мужчинах, - он сделал ударение на слове «мужчинах», - владеющих магией. Его взгляд был пронзительным. Он ловил отблески камина на моем лице, и, как будто, пытался прочитать мои мысли. Я пожала плечом. - Ну, владеющих, да. Что такого? - Это – ересь! То, как он выплюнул это слово, как будто бы в его голове оно рифмовалось со словом «мерзость», многое говорило о нем. О нем, и о таких, как он. - Так сожгите ее! – Я улыбнулась. – Разве не так вы поступаете со всеми книгами, чье содержание расходится с тем, во что вам нравится верить? И разве не так вы поступаете со всеми людьми, чье существование не укладывается в рамки, идеальные рамки, придуманного вами мирка? У него заходили желваки. Я была уверена, что под столом он стискивает кулаки. - Не беси меня, ведьма! Писание учит, что в прежние времена, мир был полон тьмы и созданий хаоса. И люди никак не могли защититься от них. Я продолжала смотреть на него. Молча. - Тогда Создатель послал к нам своих детей. Мужчину и женщину. Благословенного и Безымянную. Создатель поручил им одолеть созданий хаоса и запечатать раны мира, чтобы зло и тьма больше не могли просочиться сюда. Я прикрыла глаза. К чему мне этот урок «истории»? Неужели он думает, что ведьмы не умеют читать? Или не ходят на проповеди? Или настолько слепы и глухи, что не знают, во что верят все окружающие? - И Благословенный послушался Его. И одолел хаос. И запечатал зло. Но сестра его оказалась слаба! Она соблазнилась силой, и вскрыла запечатанные раны мира, и скверна потекла в них рекой, и нашла пристанище в подобных тебе. Он откинулся назад и с превосходством поглядел на меня. Как будто это я была виновата во всех бедах этого мира. - Вам так нравится быть послушными детьми. – Я усмехнулась. – Как будто, если вы будете слушаться, папочка решит все ваши проблемы, избавит вас от необходимости самим принимать решения и нести ответственность за свою судьбу. Глиняная тарелка подпрыгнула от удара кулака, который он обрушил на стол. Рыцарь был в ярости. Он тяжело дышал. Ноздри его раздувались. Ненавидящий взгляд был взглядом фанатика. Я поняла, что перегнула палку. - Ладно, я поняла. Я – пристанище зла. Я не имею права рассуждать о том, как устроен этот мир. Но я в нем живу. Все еще. Ты позволил мне. Так почему? Чего твой Орден хочет получить от такой, как я? Его взгляд не сразу, но прояснился. - Ты – инструмент, - сообщил он. – Просто инструмент в руках Ордена. Нож убийцы должен быть уничтожен, но не раньше того, как им перережут путы на руках невинного. Я решила не напоминать о том, что пока еще ни на что не соглашалась. - Ты послужишь Ордену, послужишь этому миру, и тогда Создатель простит нас за то, что мы не предали тебя огню сразу же, как было должно.